<<
>>

а) Еврей Биржевой.

Действительно, среди союзников иудейского господства, основанного на тайных обществах, типом которых является собственная организация еврейства (как не назвать золота?). Не его ли упрекало язычество в одичании и разврате нравов, а христианство проклинало за расслабление духа и очерствление сердца? Не золото ли искуситель всякой совести.
В самом же безмолвии своём не оно ли красноречивейший из ораторов? Не оно ли, далее, бесспорный владыка человеческих стад? Простой, повидимому, металл, и, однако, всё, что может быть куплено, продаётся или отдаётся ему. Вне атмосферы, которая обволакивает и защищает верующего, кто указал бы вещь или человека, на которых нет покупной цены?..

«Продажный город, как ещё не нашлось желающего купить тебя?!» – с бешенством, воскликнул Югурта, переступая порог Рима – этой надменной республики, где, однако, привыкнув к грабежу провинций, сенаторы и полководцы столь часто унижались пред золотом, которое протягивал им грозный враг Рима, тот же Югурта.

По объёму настоящего исследования нельзя, к сожалению, войти в подробности проблемы, а приходится ограничиться тем, что неизбежно для раскрытия безграничности и глубины деспотизма, которым еврей обязан своему металлу, равно как своему неподражаемому искусству вызвать его просачивание и, наконец, природному инстинкту, таланту, если хотите – гению, с которым еврейство оказываемый им кредит поднимает над всяким иным величием и уравновешивает так, что поколебать или уничтожить этот кредит значило бы перевернуть мир вверх дном.

Если сыны Иуды были царями финансов во все времена, то никогда в том же размере, как ныне, финансы не являлись основанием войны и мира, душой политики и промышленности, равно как всех вообще деловых отношений человечества; счастьем и покровом семьи; обстановкой всякого положения, отличия или достоинства, всевозможных связей и почестей; увенчанием любой славы и родовитости.

Сверх того, никогда раньше это владычество, домашним очагом и цитаделью которого служит железная касса еврея, не сосредоточивалось столь изумительно и грозно, как в наши дни.

Будучи результатом хода вещей и тех усилий публицистовфилософов, которые с середины XVIII столетия пустили в ход все рычаги для ниспровержения религии и христианского общества, тирания золота превратила освобождение евреев, т.е. равенство их государственных и гражданских прав с христианами, в жизненный вопрос европейской политики.

И нельзя не сознаться, – именно еврей (Серфбээр – «Les Juifs») был первым, кто раскрыл народам глаза на тиранию, способную поразить ужасом людей, как только взоры их обращаются к тому, что ещё предстоит впереди.

Не даром на вопрос, желал ли бы он стать королём евреев, лорд Натаниель Ротшильд отвечал, что с него довольно быть евреем королей.

Да и зачем, собственно, хотя бы всемирному кагалу искать открытого участия в правительстве, иными словами, нести ответственность и всяческие передряги, когда задача может быть решена проще, ведь у евреев хватает денег, чтобы покупать самых юных красавиц и самых престарелых министров?!

Вообще говоря, двигатель мира и войны, любой государственной или общественной службы, всякого предприятия или замысла, всяческой власти или наслаждения, главная сила в мире, где религиозность угасает, а нравственность осмеивается, – конечно, золото. Здесь ни что иное не заменяет его и заменить не может. Именно золотом заказывается и пускается в ход идея; золото же кует и оплачивает железо, – меч или механизм, предназначенные осуществить её. Царствуя как повелитель и выражаясь как тиран, золото повергает к ногам того, кем оно раздаётся, королей и знать, министров и подданных, философов и женщин, искусства и науки, законы и понятия, нравы и склонности. Каждый истекший день, увы, придаёт этой истине всё более зловещий блеск и в конечном выводе убеждает нас, что золото – это еврей.

Один из «старейшин многострадальной синагоги» и удав биржи, сокрушаясь о разладе с таким же товарищемудавом, както обмолвился: «Если бы, наоборот, нам пришлось столковаться, то едва ли у христиан осталось бы ещё чтонибудь, кроме глаз для слёз».

Еврей поработил нас, он наш хозяин, и не только в следствии того, что мы уже не владеем золотом, а потому, что золото нами владеет; потому, что самомнение, роскошь, сладострастие, жажда и бешенство обладания всем овладели нашей душой.

Он не бросит своей добычи пока не воскреснет христианское воспитание, которым внушается человеку смирение, умеренность, честность, воздержание, самоотвержение, сострадание и уважение к слабым и обездоленным.

Изобретательные и ловкие от природы, одержимые инстинктом господства и ничем не стесняющиеся евреи постепенно заняли все дороги, ведущие к богатству и власти. Самый дух жидовства постепенно проник в современную цивилизацию. Они заправляют биржей, прессой, театром, литературой, администрацией, главными путями сообщения на суше и на море, а затем через власть денег и национальных дарований особого рода они сейчас держат в своих сетях всё нынешнее поколение.

По ходу событий нельзя, кажется, сомневаться и в том что если бы это было возможно, евреи захватили бы самый воздух, которым мы дышим, и стали бы торговать им.

Разве не стремятся они на наших же глазах «сорвать с петель европейскую цивилизацию»?! Nihil est Judaeo miserius aut superbius!..

«Но история человечества не есть только вражда интересов, – это борьба между ними и идеями. Теперь побеждают интересы, а в конце концов победят идеи» (Кастелляр).

Il n’y а rien impossible а ceux qui savent oser et souffrir (Fenelon).

Тем не менее, сыны Иуды идут к полному господству над нами, а их корыстные или обманутые ими сторонники жаждут равноправия для них же.

Но ведь «равноправие» нигде не возвысило евреев нравственно и не улучшило их отношение к народам волей или неволей, но уже признавших равенство прав за евреями. Достигнуты, увы, обратные лишь результаты.

Возьмём для примера Ротшильдов, без сомнения, в поте нашего лица добывающих хлеб свой. Не длинен и не нов рассказ.

Основатель династии – МейерАмшель (без фамилии; Ротшильдом же стал называться, самовольно заимствовав эту фамилию от красной вывески (rot Schild) в том переулке франкфуртского гетто, где проживал. Смолоду готовился быть раввином, т.е. усердно вникал в талмуд, а затем рассудил, что деньгами торговать выгоднее.

Такое решение было, впрочем, не только естественным, но и не заключало противоречия с прежним, так как талмуд даёт деньги, а деньги не удержатся без талмуда.

В данном же случае общее положение подтверждается фактом, что вместо теоретической подготовки к торговле деньгами по талмуду Амшелю Ротшильду удалось пристроиться к еврейскому банкирскому дому, т.е. изучить эту национальную премудрость практически.

Le rabbin Israele sort de la Synagogue;

Il ne regarde rien, – terrible dans sa course, –

Il gagne avec furreur la place de la Bourse...

Как в древности, так особенно в Средние века сыны избранного народа являлись главными фабрикантами евнухов для царей вавилонских, ассирийских, парфянских и персидских, для арабских и мавританских калифов, равно как для турецких султанов. Отсюда возникла необходимость иметь рабов. И вот евреи облюбовали работорговлю в такой мере, что почти монополизировали её, даже в «доброе, старое время» и у нас в Крыму.

Сколько так русских душ, несчастных полонянников, загублено одними только евреями, Ты, Господи, веси...

По завету предков, дебютировал торгом людьми и МейерАмшель при участии герцога гессенкассельского, который продавал Англии своих верноподданных для отправки в С. Америку на усмирение бунта колонистов. Когда не хватало своих, герцог поставлял «для Америки» чужих верноподданных, скупая их то у того, то у другого из мелких владельцев Германии, которые и при раскатах Марсельезы всё ещё не забывали обычаев «великолепного» Людовика XIV. Само собой разумеется, что львиная доля барышей попадала в карман МейераАмшеля, который состоял комиссионером герцога и, сверх того, уже на английских кораблях. Затем понемногу он стал давать деньги уже не одним частным лицам, а и небольшим государствам, как Дания, например.

Своих колонистов Англия не одолела. Образовались СевероАмериканские Соединённые Штаты, и евреи впервые проникли в Америку, так как прежде ради безопасности молодой колонии Англия евреев туда не пускала. С другой стороны, начались войны монархических коалиций против Франции и походы Наполеона. Здесь для Амшеля открылся богатейший золотой рудник. Смышленый еврей давал взаймы обеим воюющим сторонам, но вскоре же оказался исключительно банкиром коалиций.

Разрывая, таким образом, в лице своей новоявленной династии, беспримерные раньше гешефты, «избранный народ» богател и, следовательно, размножался в то самое время, когда гои истреблялись взаимно и в страшных количествах.

Подчас, как, например, на полях битвы у Маренго, на что горько жаловался Наполеон, целые полчища сбежавшихся отовсюду евреев грабили раненых и умирающих. Впрочем, то же самое сыны Иуды проделывали и в наше время. Не далее, как в 1870 году. Мудрено ли, что, потеряв цвет своего населения ещё при Наполеоне, эта великодушная и несчастная страна теперь изнывает под игом всё более и более многочисленных поколений «равноправных» евреев?!

Этим «избранный народ» начал мстить Наполеону за то, что, разочаровавшись в надежде «приголубить» евреев, он был вынужден принимать строгие меры против эксплуатации ими сельского населения главным образом там, где тогда уже еврейство изобиловало, т.е. в Эльзасе и Лотарингии. Но сказанным месть не ограничилась. Ротшильды явились не только друзьями Англии (куда после изгнания в XII столетии они вернулись при Кромвеле или Мардохее III), но и лютыми врагами Наполеона. Сын Амшеля Натан даже переселился в Англию, тогда как другой его сын Ансельм обосновался в Париже. Можно себе представить какие фуги и вариации шпионства разыгрывали братья Ротшильды при этих условиях, без сомнения, являясь агентами всего избранного народа. Здесь мы встречаем яркий пример того, на что способно еврейство, как только оно перестаёт трепетать.

«С небольшим сто лет назад, – говорит Дрюмон, – нищие и презираемые евреи пришли в нашу прекрасную и богатую страну, теперь одни евреи богаты в этой, уже презираемой ими и обнищалой стране. Сто лет назад евреи были ничто, меньше чем ничто, сейчас они – всё или почти всё».

Тринадцать раз отказывалось Учредительное Собрание признать равноправие евреев, а если 28 сентября 1791 года, наконец, согласилось, то под гнётом масонства, куда сыны Иуды успели проникнуть, равно как, без сомнения, в следствии подкупа (между прочим, продались кагалу главные вожаки Собрания – аббат Грегуар, граф КлермонТоннер, Дюпор, адвокат Годар, Робеспьер и Мирабо), частью же под влиянием еврейских «патриотических» демонстраций и уверений в том, что беспредельно благодарные иудеи ничего большего не желают, как стать французами и гордятся этим.

С провозглашением «равноправия», целые массы евреев сбежались во Францию из других стран, особенно на Рейн, и, разумеется, не замедлили показать себя так, что и самого Наполеона приводили в отчаяние.

Возобновив, как сказано, торговлю человеческим мясом и помогая задушить свободу в Америке, а затем и во Франции, они впервые, тем не менее, воспользовались успехом революции штатов Новой Англии.

Получив достоинство французских граждан, те же евреи, особенно в лице Ротшильдов, снабжали деньгами монархические коалиции именно в их усилиях задушить французскую республику.

В частности, Натан Ротшильд, через евреев же конечно, доставлял Велингтону в Испанию и Португалию английское золото и такие сведения, которых он не мог бы получить иначе. Под Ватерлоо Натан подкупил маршала Груши, который вопреки приказу Наполеона, уже разбившего армию Блюхера, «заблудился» и вовсе не прибыл на поле битвы, а Блюхера не тронул, чем и дал ему возможность решить бой в пользу Велингтона же. Этим была несчастно и для России закончена величественная эпопея борьбы Наполеона с Англией, ибо вся дальнейшая история великобританской политики, уже причинившей нам столько горя и стыда, в случае победы Наполеона, отнюдь не существовала бы.

Само собой понятно, что Натан Ротшильд и себя не позабыл. Внезапно явившись из под Ватерлоо на биржу в Лондоне, он произвёл там панику, распродавая по чём попало английские государственные процентные бумаги и даже печальной внешностью своей делая вид, что сражение, где Британия, наконец, всё поставила на карту, проиграно. Когда же через сутки истина открылась, все сожалели о Натане, а он, между тем, «заработал» на разнице курсов, бешено полетевших вверх, около 10.000.000 рублей. Из этого «опыта экспериментальной физики» и пошло знаменитое объяснение Ротшильдами своего нынешнего богатства, достигающего, увы, 10.000.000.000 франков. «Мы всегда дёшево продавали и дорого покупали» , – говорят цари Израиля. Это значит, что они так именно действовали ad usu populi, а в то же время через своих подручных тайно поступали наоборот. Ведь и публика и сами биржевики поддаются панике, в особенности публика; она неизменно покупает с повышением биржевых цен, а с падением их – продаёт. Таким образом, Ротшильды и К° ловят в мутной воде столько рыбы, сколько им нравится.

Mundus vult decipi, ergo decipiatur.

Таковы лишь некоторые, мельком набросанные результаты иудейского равноправия во Франции. Но если и не в столь поразительных размерах, то их нельзя было, однако, не предвидеть вообще.

И действительно, не было недостатка в предостережениях у самого Национального Собрания.

«Назвать евреев согражданами, – утверждал аббат Мори, – всё равно, что уверять, будто, не переставая быть англичанином или датчанином, можно стать французом. Со времён Карла Лысого, который предоставил евреям гражданские права и евреем же Седекией, своим врачом, был отравлен, сыны Иуды были у нас изгоняемы и вновь призываемы семь раз. Справедливо заметил Вальтер, что «корыстолюбие преследовало их, и оно же им покровительствовало. Восемнадцать столетий провели иудеи в Европе, не смешиваясь с другими народами. Ничем иным не занимались они, кроме торговли деньгами, а в странах земледельческих являлись бичом трудящегося населения.» «От евреев народ приходит в ужас, – свидетельствовал нансийский епископ ЛаФар, а в Эльзасе они бывают и жертвами народных движений. Тем не менее они проникают повсюду и завладевают всем. Стремясь обездолить тамошних крестьян, они скупают рожь и доводят их до голода. Они так навострились захватывать всё и вся, что «если бы нам пришлось, положим, лишить вас, владыка, – заметил один из жителей этой несчастной страны, то епископом нашим оказался бы, пожалуй, еврей».

Поставленное на один уровень с вьючными животными «произволом тиранов старого порядка», еврейское племя должно бы, казалось, отдаться всецело защите свободы, поднявшей его до прав человека. Ничуть не бывало. Евреи изменяли нам неоднократно в городах и сёлах области Вейссенбурга, и едва ли, с другой стороны, нашёлся бы между ними десяток патриотов на всём Верхнем и Нижнем Рейне. То же самое происходило в Байонне и Бордо. Повсюду алчность они ставили на место любви к отечеству, а смешные предрассудки свои – на место разума» (Марк Антоний Бодо, представитель народа в армиях Рейна и Мозеля).

«L’Assemblee a mis hier comble a toutes ses sottises et ses irreligions en donnant aux juifs ie droit d’ctre admis a tous les emplois. Je ne puis te rendre combien je suis en colere de ce decrel. Mais Dieu a ses jours de vengeance, et s’il souffre longtemps, il ne punit pourtant avec moins de force» (принцесса Елизавета – госпоже Бомбелль, 29 сентября 1791 года). Эти пророческие слова, к сожалению, оправдались на всей последующей истории Франции и в такой мере, как, вероятно, не ожидала сама принцесса Елизавета.

В гармонии с этим известно, что Виктор Гюго не был враждебен евреям, а между тем, вот его отзыв о них: «Можно было бы написать интересную книгу о евреях в эпоху Средних веков. Их ненавидели глубоко, но и насколько же они были достойны ненависти! Их презирали от всей души, но и какова же была их собственная низость?!.. НародБогоубийца был и воровским народом. Он грабил назареев, как он называл христиан, ни мало не стесняясь, почему и становился, наконец, жертвой собственной жадности. Во время похода Петра Пустынника крестоносцы, увлекаясь религиозным рвением, поклялись истребить всех жидов, которых встретят на своём пути, и они свой обет исполнили. Но это было лишь возмездием за ханаанские убийства, совершаемые самими же евреями. Суарец справедливо замечает, что иудеи вырезали своих соседей во имя благочестия, которое было понято ими хорошо, тогда как крестоносцы истребляли евреев ради того же благочестия, но понятого ими дурно» .

Знаменитый юрист и главный автор Наполеоновского кодекса, Порталис, в свою очередь, рассуждал по еврейскому вопросу так: «Учредительное Собрание полагало, что для обращения евреев в добрых граждан достаточно открыть им безразлично и безусловно доступ к правам, которыми пользуются французы. К несчастью, опыт доказал, что если тогда не было недостатка в философии, то не хватало прозорливости, и что, в известных пределах, нельзя с пользой издавать новые законы раньше, чем озаботиться о подготовке новых людей. Ошибка проистекает из того, что в разрешении проблемы о гражданском состоянии евреев не хотели видеть ничего, кроме вопроса о веротерпимости. Но евреи представляют не просто секту, а народ, у которого некогда, были свои территории и правительство. Он был рассеян, но не мог быть растворён. Блуждая по лицу земного шара, он ищет убежища, а отнюдь не отечества. Он проживает среди других народов, не смешиваясь с ними, и повсюду считает себя иноземцем. Такой порядок вещей обусловливается природой и характером еврейских учреждений. В настоящее время евреи – приблизительно то же самое, чем они были всегда. Наши законы признаются ими, лишь поскольку не противоречат их собственным. Они не французы, не поляки, не немцы и не англичане, – они только евреи. Из факта, что сын Иуды – меньшая секта, чем народ, явствует до какой степени было неразумным провозглашать их гражданами Франции без исследования хотя бы того, могут ли и действительно желают ли они сделаться таковыми?»

«Владычество еврейских банкиров – основная причина современного пауперизма», в оправдание государственных соображений Порталиса сказал и Прудон.

«Кто втёрся в знатный дом лисой, тот в этом чине будет волком» , – мудро заметил, в свою очередь, наш вдохновенный поэт Жуковский.

У самих евреев есть книга «СеферГаюшор». Она претендует на очень древнее происхождение и на такую важность, что чтение её может заменить обязательные и срочные занятия Торой (Пятикнижием) для торговцев и путешественников из евреев, не располагающих временем, чтобы изучать Тору. На странице 100й этой книги (см. издание 1874 г. , в Варшаве) в назидание правоверным израильтянам повествуется, что один из сыновей патриарха Иакова, Иосиф, проданный братьями в Египет, стал там первым при Фараоне лицом и, воспользовавшись семилетним голодом, привёл коренное население за его же счёт в такое состояние, что не только они лишилось всей своей движимости и недвижимости, но и самого себя закабалило в рабство. Вместе с этим, отца своего и братьев Иосиф поселил в самой лучшей части страны, а из отобранного у египтян золота и серебра семьдесят два кикара (кикар около 3.000 р.), равно как множество драгоценных камней разделил на четыре доли и припрятал на будущие времена, т.е. для грядущих поколений «избранного народа», у Чёрного моря, на берегу Евфрата, в пределах Индии и Персии. Всем остальным золотом Иосиф наделил своих братьев, невесток и их домочадцев так, что в сокровищницу Фараона поступило всего двадцать кикаров. Таков идеал сынов Иуды. Dio de For, о Dio de For – d’el mondo signer!.. Просвещающие нас в этом направлении цитаты можно было бы приводить, по желанию, в произвольных количествах. Для этого не требуется даже обращаться к таким новейшим знатокам еврейства, каковы: Бональд и Туссенель, Прудон и Ширак, Капефиг и Жаннэ; Гартман и Штилле, Делагэ и Дэни, Вармунд и Дюринг; Фрич и Андрее, фонЛанген и Глагау, Либреман фонЗонненберг и Штеккер, Тридон и Пикар, Вергани и Лихтенштейн, Пранаитис и Ролин; Брунер и Шлейшер, Дженкинс и Шонерер, Источи и Люгер, Морес и Дрюмон.

Древние и новые историки и поэты, философы и ораторы, государственные люди и полководцы, духовные и светские патриоты, одинаково и неустанно, предостерегали от евреев: Аристофан и Плутарх, НабуКуддурУссур и Антиох Епифан, Катон и Тацит, Гомер и Ювенал, Персии и Диодор Силицийский, Марциал и Тит Ливии, Цицерон и Апион, Полибий и Аммиан Марцеллин, Сенека и Рутилий Нумантийский, Помпей и Веспассиан, Тит и Луций Квиета, Иероним и Дион Кассий; Сципион и Адриан, Магомет и Ричард Львиное сердце, Лютер и Вольтер, Эйзенменгер и Леманн, Гердер и Трейчке, Дройзен и Вагнер, д’Агессо и Наполеон, Гужено деМуссо и Иоганн Шерр, Тьер и Мишлэ, Гиббон и Эдгар Кинэ, Шекспир и Шопенгауэр, Хозе Амадор де ЛосРиос и Ренан, Кант и Фихте, Шампаньи и Литтре, Франц Лист и Виктор Гюго, Чацкий и Мацевский, Державин и Достоевский, Костомаров, гр. Мордвинов, Иловайский и Гоголь, Аксаков и Грановский, Бисмарк и Мольтке, О’Коннель и Карлейль, Роберт Пиль и Гладстон, – все по фактам свидетельствовали об опасностях, которыми грозят сыны Иуды остальным народам, религиям и государствам.

О странах, уже порабощенных ими, например, об Австрии, сами же евреи, никогда не отказывая себе в удовольствии поглумиться над своими жертвами, замечают, что если бы и существовало страхование государств от погибели, то и тогда ни одно общество не приняло бы империи Габсбургов на страх.

Apparent rari nautes in gurgite vasto!..

И, наоборот, как это ни удивительно, а есть страна, где иудеи беспомощны. «Its hard for a Jew to take the breeks off a higlander» – трудненько жиду снять штаны с шотландца!.. Но исключение лишь подтверждает правило.

Вообще же говоря, проследить на пути истории или хотя бы в одном XIX столетии операции иудейских банкиров и монополистов (в Антверпене, например, есть Коган, который в одну биржу продаёт иной раз или покупает для игры на разнице, конечно, больше кофе, чем его родится за пять лет), а за ними и других гешефтмахеров, неизменно эксплуатирующих чужое горе и нищету как отдельных лиц, так и целых народов или государств, было бы высоко поучительным. К сожалению, мы и так слишком удалились в подробности той проблемы, лишь основные черты которой могут входить в нашу задачу. На всякий же случай мы просим читателя сообразить, какова сила еврейского капитала, между прочим, арендующего французский государственный банк, когда он сегодня через скупку акций у египетского хедива может передать Англии главенство по распоряжению Суэцким каналом, завтра объявить войну бурам, а после завтра для увенчания задания новой англотрансафриканской империи затеять пересмотр процесса Дрейфуса (в Ренне) для того, чтобы раздираемую междоусобицей Францию принудить к уступке Фашоды, без которой немыслима и новая империя.

Интерес Великобритании – единственный критерий всякой справедливости, всякого права и всякой законности.

А государственные займы и государственные же банкротства, равно как беспроигрышная для «избранного народа» биржевая игра хотя бы в период японской войны или даже нынешних смут в России? А приснопамятные «столпы Израиля» по типу Грегера, Горвица и Когана или рабовладельца погонщиков (в турецкую же войну 1877/8 г. ) Варшавского? А талмудическая хазака и мааруфия, консорциумами и трестами? А дерзость Альфонса Ротшильда, когда, во время переговоров о займе он осмелился поставить русскому правительству чуть не ультиматум о «равноправии» евреев? А нахальство «американских банкиров» Штрауса, Крауса и Зелигмана в Портсмуте по тому же предмету, уже без всякого повода, кроме затруднительности нашего положения в Манчжурии и дома. При этом не позабудем, что и невзгодами нашими, в значительной степени мы обязаны тем самым единоплеменникам названных банкиров, для которых столь бесстыдно и несправедливо испрашивалось уравнение в правах с коренным населением России!..

«Что вообще мог бы сказать я о таком народе, который из всех других судеб усвоил лишь благодать вечного бродяжничества, и который ставит себе задачу перехитрить тех, кто остаётся на месте, и покинуть того, кто рискнёт отправиться с ним по одной дороге» (Гёте).

Во всяком случае, несомненно, как заметил ещё Бисмарк, что из невозможности для евреев сделаться офицерами никак не следует, будто они вынуждены стать ростовщиками.

С другой стороны, возможно ли оспаривать, что если иудейский кредит – поддержка, то разве такая же, как верёвка для повешенного...

Всего, однако, не перечесть, – когда же это обследовать?

Таким образом, нам волей неволей приходится ограничиться по данному отделу темы всем изложенным. Приведём в заключение разве только следующие мысли Рихарда Вагнера (см. его «Das Judenthum in der Musik»):

«В споре изза эмансипации евреев участвовало, строго говоря, много больше борцов за отвлечённый принцип свободы, чем за эмансипацию именно сынов Иуды. А так как весь, с позволения сказать, наш либерализм является не очень дальновидной и сознательной умственной игрой, то нам довелось поратовать и за освобождение такого народа, о котором мы, в сущности, не имели понятия. Отсюда, как это вполне очевидно, рвение на защиту еврейского равноправия обусловливалось гораздо больше отвлечённой идеей, нежели действительной симпатией к жидам».

Увы, к немалому изумлению своему мы замечаем, что пока мы строили сказочные замки и воевали с ветряными мельницами, благодатная почва реальной действительности оказалась в руках узурпатора. Если, говоря откровенно, наши воздушные полеты не могли не позабавить еврейства, то и ему не следовало бы, кажется, считать нас за таких олухов, которых можно удовлетворить подачками из отнятой у нас же территории. Совсем незаметно «кредитор королей» превратился в «короля кредиторов». А разобравшись, мы не можем теперь не признать чересчур наивную просьбу об эмансипации, предъявленную этим кредитором именно в такой момент, когда мы видим себя в жгучей необходимости бороться уже за своё собственное освобождение изпод гнёта иудейского!..»

Exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor.

Для полноты картины припомним, что сам талмуд советует евреям оказывать иногда милосердие гоям, дабы те говорили: «а евреи всётаки порядочные люди!».

Руководствуясь этим, «избранный народ» не отказывает себе ни в удовольствии разыграть оперетку на тему «Сентиментальная акула или крокодилфилантроп», ни в прекрасном случае поиздеваться над «идолопоклонниками», что, в свою очередь, рекомендуется тем же талмудом. Без такой забавы еврею никакая месть не сладка.

Зная это, мы поймём смысл иудейской, разумеется, через гоев же, затеи поставить в Париже монумент Альфонсу Ротшильду как «отцу бедных».

Вдохновенными строками запятнав эту попытку, Кловис Гюг (Clovis Hugues) завершил свою поэму такими негодующими аккордами:

Bonte du vieux bandit restituant la bague

Apres que ie doigt a saute!..

Ah! cedez un epi quand on mange une plaine, –

Misere!.. Qu’importe au troupeau

Qu’il lui rende en passant un flocon de sa laine

Sil Va tondu jusqu’a la peau!..

Que t’importerait meme, о foule infortunee,

Qu’il donna, par exces de l’amour,

Deux ou trois millions dans une seule annee,

Puisqu’il nous les vole en un jour!..

<< | >>
Источник: А. С. Шмаков. Свобода и евреи. 2011. 2011

Еще по теме а) Еврей Биржевой.:

  1. ГЛАВА ПЕРВАЯ
  2. А. Японская война и еврейство. Джон Буль, Янки и Агасфер.
  3. а) Еврей Биржевой.
  4. Жид газетный (der ewige PressJude).
  5. Жид политический.
  6. III. Талмуд и Каббала.
  7. IX. Всемирный союз масонов.
  8. XVI. Ближайшие результаты иудаизации масонства. Дело Дрейфуса – затея возлюбивших кагал масонов.
  9. XVII. Социалдемократия – еврейскомасонский террор.
  10. Б. Взгляд на современные события в России.
  11. I. «Одесские дни». Рассказ очевидца.
  12. II. «Гг. Одесситы» Письмо к редактору «Русского Дела» Одесса, 24 июля 1905 года