<<
>>

О языках, их сущности, пользе и необходимостикак для взаимного обмена мыслями, так и для развития наших собственных знаний

Как бы способен ни был человек к созданию абстракций и приобретению общих понятий, никакое продвижение вперед невозможно было бы без языка в двух проявлениях — языка, на котором он говорит, и языка, на котором он пишет.
Устный и письменный, он содержит множество слов, являющихся не чем иным, как знаками, соответствующими нашим представлениям, установ- ленными обычаем или молчаливым соглашением многих людей, живущих вместе. Поэтому и кажется, что язык служит людям только для взаимного обмена мыслями и что человек, живущий в уединении, мог бы вполне без него обойтись. Однако В. В. вскоре убедится в том, что язык в той же мере необходим людям для развития и совершенствования собственных мыслей, как и для общения с другими людьми.

Чтобы доказать это, я хочу прежде всего отметить, что почти не содержится в языках слов, значение которых было бы связано с каким-нибудь единичным объектом. Если бы каждое вишневое дерево из числа тех, что растут во всей стране, имело свое, собственное наименование, так же как и каждое грушевое дерево, и вообще всякое отдельное дерево, то в результате каким чудовищным стал бы наш язык! Если бы я должен был употребить особое слово для обозначения каждого листа бумаги, находящегося в моем письменном столе, или же захотел бы из прихоти дать каждому из них отдельное наименование, то это принесло бы столь же мало пользы мне, как и другим. Было бы ошибочно при объяснении происхождения языков утверждать, что люди изначально наделили все отдельные объекты некими именами для их обозначения, ибо слова в языке выражают общие понятия, и редко в них можно встретить слово, которое относилось бы только к одному индивиду. Имя Александр Великий принадлежит только одному человеку, но это слово — составное. На свете есть тысячи Александров, а эпитет великий применим к множеству предметов и явлений. Так, всем людям дают для различения имена (которые отличают их от других), хотя очень часто эти имена принадлежат многим.

Но если бы я захотел наделить каждый предмет в моей комнате особым именем и если бы каждой мухе было дано отдельное собственное имя, то это ни к чему бы не привело и совершенно не соответствовало бы назначению языка. Существенная особенность языка, скорее, в том, что он содержит слова для обозначения общих понятий: так, слово дерево применимо к бесчисленному ряду индивидов. Эти слова служат не только чтобы вызывать у других людей, говорящих на том же языке, то самое представление, которое я связываю с этими словами: они также помогают мне самому воспроизвести мысленно это представление. Без слова дерево, выражающего общее понятие о дереве, я должен был бы представить себе одновременно и вишневое дерево, грушевое, яблоню, ель и т. д. и определить затем путем абстракции то, что имеется между ними общего. Это чрезмерно утомило бы ум и привело бы к самой большой путанице. Но если только я однажды решился выразить посредством слова дерево общее понятие, полученное путем абстракции, то это слово будет всегда порождать в моей душе это понятие, и уж мне не нужно будет вспоминать, откуда оно ведет свое начало. Равным образом для большинства людей само слово дерево является объектом деятельности души, хотя при этом в ней и не возникает представления о каком-либо реальном дереве. Также и слово человек есть знак, обозначающий общее понятие о том, что присуще всем людям, и было бы очень трудно сделать перечень всего, что в этом понятии содержится. Например, мы захотели бы сказать, что это живое существо на двух ногах. Но тогда под этим словом можно было бы подразу-мевать и петуха. Или сказали бы, что это — двуногое без перьев, согласно определению великого Платона.1 Тогда понадобилось бы только лишить петуха его перьев, и это был бы платоновский человек.

Я пе знаю, насколько более правы те, кто утверждает, что человек — это живое существо, одаренное разумом. Однако как часто мы принимаем за людей существа, в разумности которых не убеждены! Когда я вижу войско, то не сомневаюсь, что все солдаты — люди, хотя я не имею ни малейших доказательств их разумности.

А если я захочу перечислить все члены, необходимые, чтобы составить человека? Ведь нашлось бы всегда несколько человек, лишенных одного, а может быть, и нескольких из этих членов, или же нашлось бы какое-нибудь животное, имеющее те же члены. Итак, рассматривая происхождение общего понятия человек, почти невозможно определить, к чему сводится это понятие. Однако нет никого, кто сомневался бы в значении этого слова. Причина здесь в том, что каждый, кто хочет вызвать в своей душе это понятие, думает только о слове человек как если бы он видел его написанным на бумаге или произнесенным на том языке, на котором он сам говорит. Отсюда ясно, что в большинстве случаев объектами нашего мышления являются не столько сами предметы, сколько слова, которыми эти предметы обозначены в языке: и это в значительной степени помогает нашему умению мыслить. В самом деле, какое представление можно связать с такими словами, как добродетель, свобода, доброта и т. д.? Это, конечно же, не образы, воспринимаемые чувствами; однако наша душа, которая однажды сформировала отвлеченные понятия, соответствующие этим словам, в дальнейшем мысленно подставляет эти слова вместо обозначенных ими объектов.

В. В. может легко понять, сколько надо было составить отвлеченных представлений, чтобы прийти к понятию добродетель! Нужно было рассмотреть и оценить поступки людей и сопоставить их с обязательствами, которые на них были возложены. Поэтому и называют добродетелью способность человека совершать поступки согласно своему долгу. Но когда слышишь, как в разговоре мимоходом упоминают слово добродетель, разве связывают всегда это слово со столь сложным понятием? Если же мы слышим слова и, также, то какое представление могут вызвать в нашем уме эти частицы? Понятно, что эти слова являются своего рода связками. Но как бы мы ни старались описать эти связующие частицы, нам пришлось бы прибегнуть к целому ряду других слов, значение которых было бы трудно объяснить; и если бы я пожелал объяснить значение частицы и, я должен был бы неоднократно употребить эту самую частицу.

Предоставляю В. В. судить о том, насколько язык поможет нам управлять собственными мыслями. Без языка мы сами были бы почти не в состоянии мыслить.

<< | >>
Источник: Леонард ЭЙЛЕР. ПИСЬМА К НЕМЕЦКОЙ ПРИНЦЕССЕ. Издательство «Наука», 2002 © Российская академия наук и издательство «Наука»,серия «Классики науки» (разработка, оформление), 2002. 2002

Еще по теме О языках, их сущности, пользе и необходимостикак для взаимного обмена мыслями, так и для развития наших собственных знаний:

  1. О языках, их сущности, пользе и необходимостикак для взаимного обмена мыслями, так и для развития наших собственных знаний