<<
>>

ГЛАВА 9 СОЧЕТАННАЯ ЗАКРЫТАЯ ТРАВМА ЖИВОТА

Отличительной особенностью травм в индустриально развитых странах является их сочетанный характер. Среди причин смертности населения в возрасте до 40 лет сочетанные повреждения занимают первое место (А.

С. Ермолов, 2003). Повреждения живота у постра­давших с сочетанной травмой встречаются в 18,2—53% случаев (В. Т. Зайцев и соавт., 1983; А. Е. Романенко, 1985; П. Г. Брюсов и соавт., 2001; J. Gastinger et al., 1990). Даже в мирное время, когда возможно применение современных методов диагностики и адек­ватной комплексной терапии, летальность при сочетанной закрытой травме живота остается высокой — 25—69,7% (В. Е. Закурдаев, 1976; Н. К. Голобородько, В. В. Булага, 1986; Г. Н. Цыбуляк, 1995; А. Б. Сингалевский, И. Ю. Малых, 2001; С. Herve et al., 1987). При этом некоторые авторы (М. В. Шеляховский, В. И. Пашкевич, 1982) сообщают только о послеоперационной летальности, не учитывая пострадавших, которым оперативное пособие не оказывалось из-за крайней тяжести их состояния или вследствие того, что поврежде­ния органов брюшной полости были распознаны только на ауто­псии. Не учитывают также погибших на месте происшествия и во время транспортировки. Между тем, по данным Б. Э. Альтшулера (1975), среди умерших от торакоабдоминальной травмы моменталь­ная смерть наступила у 58,7% пострадавших.

Летальность при сочетанной травме не имеет тенденции к сни­жению, что является следствием всевозрастающей тяжести повреж­дений, полученных большинством пострадавших при автодорожных происшествиях и падении с высоты (П. В. Ильин, 1986; Г. И. Наза­ренко и соавт., 1990). Наиболее частой причиной смерти являются травматический шок в сочетании с кровопотерей (32,5—52,5%) и черепно-мозговая травма (30,6—40,7%) (В. В. Кузьменко и соавт., 1986; М. В. Гринев, Б. Н. Саламатин, 1986; G. Webb et al., 1990). Среди погибших от сочетанной травмы живота и головы несовмес­тимые с жизнью повреждения явились причиной смерти в 41% на­блюдений (С.

3. Горшков и соавт., 1986). Неуклонно возрастающей

172

частотой сочетанных травм, высокой летальностью и инвалидизаци­ей пострадавших, большинство которых трудоспособного возраста, объясняется тот неопровержимый факт, что данная проблема стала не только медицинской, но и социально значимой. Следует также учесть, что в случае разнообразных природных катастроф и тем бо­лее в условиях применения оружия массового уничтожения боль­шинство пострадавших будет иметь сочетанные и комбинированные травмы. При этом повреждения органов живота у значительного числа пострадавших окажутся множественными, поступление их в лечеб­ные учреждения — массовым, а силы и средства медицинской служ­бы — ограниченными.

Одними из резервов улучшения результатов лечения пострадав­ших с сочетанной травмой являются раннее выявление ведущего, определяющего тяжесть состояния больного повреждения, своевре­менное проведение лечебных мероприятий, корригирующих уже раз­вившиеся в остром периоде травматической болезни жизнеугрожаю­щие осложнения.

Распознавание внутрибрюшной катастрофы у пострадавших с сочетанной травмой представляет особую сложность. Наличие трав­мы других анатомических областей может затушевывать симптомы повреждений органов брюшной полости, и тогда лапаротомия вы­полняется уже на фоне тяжелого кровотечения или общего перито­нита; в то же время травма груди, позвоночника, таза способна дать ложную клинику «острого живота», в связи с чем, вследствие гипер­диагностики, предпринимается напрасное оперативное вмешатель­ство. Так, напряжение мышц передней брюшной стенки и симптом Блюмберга — Щеткина выявляется только у 30—35% больных с по­вреждением полого органа; с такой же частотой обнаруживается при­тупление в отлогих местах живота в случае кровотечения в свобод­ную брюшную полость. Перечисленные симптомы имеют место у 25—30% пострадавших, целостность органов брюшной полости которых оказалась сохранной (А. Н. Беркутов и соавт., 1976; М. Г. Урман и соавт., 1999). На фоне шока повреждения опорно-двигательного аппарата и головы дают более яркую клиническую картину в сравнении с травмой живота, «классические» симптомы которой сглаживаются (Г.

Г. Лупанов, М. И. Боровской, 1982). При тяжелом ушибе головного мозга проявления черепно-мозговой травмы продолжительны, могут развиться глубокие нарушения рефлектор­ных связей и сознания, вследствие чего абдоминальная симптомати­ка не проявляется; в свою очередь, оценка истинной тяжести трав­мы головного мозга становится возможной только после устранения патологического влияния абдоминальных повреждений, прежде все­го после восполнения объема циркулирующей крови (П. В. Ильин, 1986). Диагностика еще более сложна у пострадавших, находящихся в состоянии алкогольного опьянения.

Из-за тяжести состояния пострадавших врач ограничен во вре­мени для проведения углубленного обследования и тем более дина­мического наблюдения. Дефицит во времени и экстремальность об-

173

становки особенно ощутимы при массовом поступлении пострадав­ших. Поэтому абсолютно правы клиницисты, считающие, что в слу­чае нарушения жизненных функций организма у пострадавшего хи­рург не должен стремиться к топическому диагнозу, во всяком слу­чае это не должно быть самоцелью (В. Е. Закурдаев, 1976; Н. Polk, L. Flint, 1983). И все же, если при изолированной закрытой травме живота хирург вправе ограничить задачу диагностических поисков установлением факта внутрибрюшной катастрофы, то при сочетан­ной травме необходимо еще выяснить, чем конкретно обусловлена эта катастрофа. Обязательно выявление ведущего повреждения, ко­торое в данный момент представляет реальную угрозу для жизни (Ю. Г. Шапошников и соавт., 1990).

При сочетанной травме основополагающим методом диагности­ки остается клинический, основанный на изучении жалоб постра­давшего, обстоятельств происшествия, уточнении динамики в со­стоянии больного и эффективности проводимой на догоспитальном этапе терапии, данных осмотра, физикального исследования: паль­пации, перкуссии, аускультации (Г. Н. Цыбуляк, С. Д. Шеянов, 2001; D. Wilker, 1982).

Особые сложности в распознавании внутрибрюшной катастрофы возникают у пострадавших с тяжелой черепно-мозговой травмой, поступивших с расстройством сознания.

Бледность кожи и слизи­стых, тахикардия, низкое артериальное давление, как и кратковре­менное его повышение в ответ на инфузионную терапию, равномер­но расширенные зрачки скорее всего свидетельствуют об острой кро­вопотере. Вероятность наличия повреждений органов брюшной полости возрастает, если мышцы передней брюшной стенки напря­жены при отсутствии гипертонуса мышц конечностей, тимпанит над областью печени, притупление в отлогих местах живота, болевая ре­акция на пальпацию, проявляющаяся стоном или попыткой больно­го отстранить руку врача (И. 3. Козлов и соавт., 1988).

При переломах ребер природу напряжения мышц передней брюш­ной стенки уточняют повторным осмотром после анестезии мест переломов ребер и паравертебральной блокады 0,25% раствором но­вокаина. Блокада обычно устраняет напряжение, если оно обуслов­лено раздражением межреберных нервов. Аналогичный эффект при переломе костей таза может оказать блокада по Школьникову — Селиванову, если напряжение мышц передней брюшной стенки яв­ляется следствием забрюшинной гематомы. Целесообразно также про­верить наличие симптома Джойса: при кровотечении в забрюшин­ное пространство притупление над отлогими местами живота, в от­личие от кровотечения в свободную брюшную полость, не исчезает при повороте больного на здоровый бок. Учитывая, что у каждого второго пострадавшего с тяжелой травмой таза возникает разрыв мо­чевого пузыря, необходимо убедиться в его целостности.

Анализ обстоятельств травмы позволяет предположить возмож­ные повреждения. Так, локальный удар в эпигастральную область нередко влечет за собой разрыв поджелудочной железы или двенад-

174

цатиперстной кишки. Резкое сдавление груди и живота может выз­вать разрыв диафрагмы. Повреждения органов брюшной полости ре­альны у пострадавшего с черепно-мозговой травмой, доставленного в бессознательном состоянии, если травма получена при автодорож­ном происшествии или падении с высоты.

Жалобы разнообразны, и необходима интерпретация каждой из них с учетом уже выявленных повреждений других анатомических областей.

Боль — наиболее частый симптом, свидетельствующий о нали­чии внутрибрюшной катастрофы. Локализация болей, особенно в первые часы после травмы, обычно соответствует проекции повреж­денного органа. Боль в «глубине» эпигастральной области характерна для травмы поджелудочной железы, может наблюдаться и при повреждении двенадцатиперстной кишки, в мезогастрии — при разрыве брыжейки тонкой кишки, в правом подреберье — пече­ни, в левом — селезенки. Локальная боль иногда наблюдается и при повреждении кишки, а по мере развития перитонита боль становит­ся распространенной. При повреждении паренхиматозных органов довольно часто отмечается иррадиация болей за пределы брюшной полости. Так, симптом Кера — боль в животе, иррадиирующая в плечо или лопатку,— наблюдается при разрыве селезенки и печени; происхождение симптома обусловлено раздражением кровью диа­фрагмального нерва Опоясывающий характер болей в верхней по­ловине живота уже свидетельствует о развитии посттравматического панкреатита. В то же время интенсивная боль в животе может на­блюдаться только при травме брюшной стенки, а также у пострадав­ших с забрюшинной гематомой, травмой груди, позвоночника. От­сутствие болевого синдрома у пострадавшего, находящегося в состо­янии шока или алкогольного опьянения, еще не позволяет исклю­чить внутрибрюшную катастрофу.

Рвота вскоре после травмы может возникать при повреждении как полых, так и паренхиматозных органов. Считается, что она является следствием рефлекторной реакции рвотного центра в ответ на чрезмерное раздражение рецепторного поля брюшины (А. Г. Пу­гачев, Е. И Финкельсон, 1981) Рвота становится частой и обильной в токсическую фазу перитонита; частое срыгивание отмечается в по­лиорганную фразу перитонита, причем содержимое желудка приоб­ретает резко неприятный, порой зловонный запах. Рвота — патогно­моничный симптом травмы головного мозга; в этой ситуации она обычно обильная и ей не предшествует тошнота. Рвота кровью, при исключении источника кровотечения в носоглотке или полости рта, обычно свидетельствует о повреждении желудка.

Осмотр пострадавшего уже позволяет предположить возможный характер повреждений. Принимаются во внимание внешний вид боль­ного, положение, которое он старается сохранить, чтобы не усилились болевые ощущения, а именно: при разрыве печени — положение на правом боку, селезенки — на левом или полусидячее. Несомненно, обращается также внимание на цвет кожных покровов, локализацию,

175

размеры и рисунок ссадин, гематом, форму, объем груди и живота, их участие в дыхании, на наличие деформаций конечностей, на то, со­хранены ли активные движения. Ссадины и кровоподтеки на коже проекционно расположению печени, селезенки или почки являются основанием для проведения соответствующих исследований, позво­ляющих подтвердить или исключить их повреждения.

Бледность кожных покровов имеет диагностическую ценность пре­имущественно при изолированной травме живота, тогда как при со­четанной травме этот признак встречается практически с равной ча­стотой среди пострадавших с внутрибрюшным кровотечением и име­ющих только экстраабдоминальные повреждения (В. Н. Климов, Б. М. Браташ, 1983). Поэтому при оценке диагностической значимо­сти данного признака следует учитывать характер и тяжесть повреж­дения других анатомических областей, травма которых может сопро­вождаться значительной кровопотерей: таза, груди, конечностей.

Обследование следует начинать с общедоступных физикальных методов, информативность которых зависит от опыта врача, выпол­няющего исследование.

Пальпация живота должна проводиться без малейших отступле­ний от принятой методики. Начинать следует с поверхностной паль­пации. При этом, как уже указывалось, следует учитывать, что у пострадавших с тяжелой сочетанной травмой при наличии внутри­брюшной катастрофы напряжения мышц брюшной стенки может не быть и оно может быть только при экстраабдоминальных поврежде­ниях, что снижает достоверность этого признака. Глубокая пальпа­ция позволяет судить о размерах, консистенции органов, в частно­сти поджелудочной железы, наличии гематомы, инфильтрата. Паль­пация позволяет определить границы болезненности передней брюш­ной стенки, которая нередко соответствует поврежденному органу. Пальпация живота предусматривает и выявление симптома Блюм­берга — Щеткина, который, однако, не отличается большой досто­верностью. По данным В. Е. Закурдаева (1976), у 66,7% пострадав­ших с сочетанной закрытой травмой с повреждениями органов брюш­ной полости этот симптом был отрицательным, и в то же время он констатирован у 29% больных с травмой других анатомических об­ластей. Поэтому состояние париетального листка брюшины необхо­димо еще уточнить пальцевым исследованием через прямую кишку. Это исследование особенно важно в отношении пострадавших с трав­мой таза; обнаружение крови в просвете кишки свидетельствует о ее повреждении.

Перкуссия живота также важна при обследовании пострадавшего с сочетанной травмой. «Укорочение» печеночной тупости характер­но для повреждения желудка или кишечника. При разрыве ободоч­ной кишки этот признак встречается чаще, чем при разрыве тонкой кишки, что связано с большим содержанием газа в толстой кишке. Однако значимость этого признака не следует абсолютизировать; от­сутствие его еще не тождественно целостности желудочно-кишечно­го тракта, равно как и обнаружение может быть обусловлено только

176

выраженным парезом ободочной кишки. Перкуссия позволяет так­же обнаружить свободную жидкость в брюшной полости, что прояв­ляется притуплением перкуторного звука в отлогих местах живота. Считается, что судить по данным перкуссии о наличии в брюшной полости крови или другой жидкости представляется возможным, если ее количество превышает 1 л. Вероятность обнаружения жидкости возрастает в положении больного на левом боку, чему способствует смещаемость сигмовидной кишки. И все же ложноотрицательные результаты исследования достигают 40%; несколько реже встреча­ются ложноположительные результаты. Если определяемая перку-торно тупость в боковом отделе живота не исчезает при повороте больного на здоровый бок, то это свидетельствует о кровотечении не в свободную брюшную полость, а в забрюшинное пространство — симптом Джойса. Данный симптом, как уже указывалось, часто встре­чается у пострадавших с переломами костей таза. Если перкуссия сопровождается выраженной болезненностью при слегка резистент­ной или даже мягкой брюшной стенке, то можно с большей долей достоверности предположить наличие внутрибрюшного кровотече­ния — симптом Куленкампфа.

Аускультация живота необходима для уточнения состояния мо­торной функции кишечника. Угнетение перистальтики в первые часы после травмы наблюдается при травматическом шоке; выраженный парез кишечника может быть обусловлен большой забрюшинной гематомой. В то же время угнетение и тем более отсутствие пери­стальтических шумов — один из важных симптомов перитонита.

Общий клинический анализ крови, сделанный в ранние сроки пос­ле травмы, мало помогает в диагностике. Даже при тяжелой кровопо­тере в первые часы количество эритроцитов и содержание гемоглобина еще остаются в пределах нормы, а следовательно, гематокрит не пре­терпевает изменений, чему способствуют расстройства микроцирку­ляции, нарушающие транскапиллярную миграцию жидкости, т. е. мы исследуем кровь, оставшуюся в сосудистом русле после кровопотери. Что касается изменений в количестве лейкоцитов и лейкоцитарной формулы, то достоверных различий в них при повреждении полых, паренхиматозных органов, изолированной травме брюшной стенки и экстраабдоминальных повреждениях не выявлено (Е. А. Вагнер, М. Г. Урман, 1987). Однако данное исследование необходимо. Диаг­ностическая значимость его возрастает при динамическом контроле и, кроме того, отражает тяжесть течения травматической болезни.

Анализ мочи имеет смысл проводить лишь при отсутствии макро­гематурии. При обнаружении крови в моче уровень и тяжесть повреж­дения мочевыводящих путей уточняются другими методами исследо­вания. Если пострадавший находится в бессознательном состоянии, тяжелом шоке или имеются дизурические явления, то предпринима­ется катетеризация мочевого пузыря. При этом может оказаться, что количество выделенной мочи (иногда цвета мясных помоев) значи­тельно превышает емкость мочевого пузыря — симптом Зельдовича, что характерно для внутрибрюшинного разрыва пузыря.

177

Рис. 30. Обзорная рентгенограмма груди и живота больной Л , 38 лет, с разрывом подвздошной кишки суточной давности свободный воздух в брюшной полости

178

Практически всем пострадавшим должна выполняться обзорная рентгенография живота, а при необходимости — и других анатоми­ческих областей При тяжелом состоянии пострадавшего исследова­ние проводится в реанимационном отделении или на операционном столе; обязательно обзорное исследование грудной и брюшной по­лостей при горизонтальном положении больного; при необходимос­ти делается еще снимок в латеропозиции — на здоровом боку. Этот доступный, неинвазивный метод исследования позволяет не только выявить воздух в свободной брюшной полости (рис. 30), но и при приобретении навыков чтения снимков распознать внутрибрюшное кровотечение: уровни жидкости, симптом «всплывания» кишечни­ка При повреждении печени отмечаются нечеткость нижнего края органа из-за наличия сгустков крови в подпеченочном простран­стве, высокое стояние правой половины диафрагмы и даже расши­рение и гомогенное затемнение правого латерального канала Сход­ные изменения выявляются при травме селезенки, но уже слева Образование периспленальной гематомы вызывает смещение пнев-матизированного желудка вправо и вниз (М К Щербатенко и со­авт, 1975, 1986) О наличии забрюшинной гематомы свидетельст­вует гомогенное плотное затемнение соответствующей стороны при отсутствии четкости контуров почки и поясничной мышцы (рис 31) Патогномоничным симптомом разрыва забрюшинного от­дела двенадцатиперстной кишки является картина ретропневмопе-ритонеума — забрюшинной «эмфиземы» (рис 32) Обзорная рентге­нография позволяет выявить разрыв диафрагмы и смещение органов

Рис. 31. Обзорная рентгенограмма брюшной полости больного Г , 42 лет,

с разрывом правой почки отсутствует изображение наружного контура поясничной

мышцы справа, видна тень гематомы забрюшинного пространства

Рис. 32. Обзорная рентгенограмма брюшной полости больного В , 34 лет, с разры­вом забрюшинного отдела двенадцатиперстной кишки воздух в забрюшинном

пространстве

Рис 33 Обзорная рентгенограмма груди и живота больного И , 29 лет, с сочетанной закрытой травмой груди и живота видна деформация левой половины грудной клетки вследствие переломов ребер, разрыв диафрагмы — желудок и петли

кишечника в плевральной полости, органы средостения смещены вправо

брюшной полости в плевральную, что более наглядно при разрыве левого купола диафрагмы (рис. 33).

Рентгеноконтрастное исследование органов мочевыделительной системы проводится, если выявлены симптомы ее повреждения. Так, наличие гематурии служит показанием к экскреторной урографии, которая выполняется только после восстановления показателей гемо­динамики. Чашечно-лоханочная система может оказаться неконт-растированной из-за резкого нарушения секреторной функции по­чек — так называемая шоковая почка. Неинформативна урография при повышенной пневматизации кишечника, в частности, на фоне забрю­шинной урогематомы.

Уточнить тяжесть повреждения почки позволяет ангиография (рис. 34). Отношение к ангиографии неоднозначное. Одни кли­ницисты (М. К. Щербатенко и соавт., 1973; Л. С. Зингерман, Т. А. Ахадов, 1986) применяют аорто- и целиакографию для топи­ческой диагностики повреждений органов брюшной полости даже у пострадавших, госпитализированных с клиникой продолжающегося внутрибрюшного кровотечения, проводя одновременно противошо­ковую терапию; другие (и их большинство) — только при стабиль­ных показателях гемодинамики для распознавания травмы почки, субкапсулярного разрыва селезенки, печени, причем у больных с клиникой гемобилии при обнаружении внутрипечёночной гемато­мы осуществляется эндоваскулярная эмболизация кровоточащего со­суда (В. С. Шапкин и соавт., 1987; Г. Н. Цыбуляк, 1985, 1995).

Известно, что у 10% пострадавших с переломами костей таза об-

180

Р и с 34 Ангиограмма правой почки больного В , 32 лет ангиографическая картина отрыва нижнего полюса почки

наруживаются повреждения мочевого пузыря или уретры (I. Antoci, М. Schiff, Iγ., 1983). Наличие макрогематурии является угрожающим симптомом, свидетельствующим о необходимости исключить повреж­дение нижних отделов мочевых путей. С этой целью применяется ретроградная уретероцистография. Катетеризация мочевого пузыря допустима только эластическим катетером, смазанным стерильным вазелиновым маслом. При ощущении малейшего препятствия про­движению катетера манипуляцию следует прекратить, чтобы частич­ное повреждение уретры не превратилось в полный ее разрыв. Для цистографии можно использовать любой стерильный водораствори­мый контраст 10—15% концентрации, приемлемый и для экскретор­ной урографии, в объеме не менее 250—300 мл («тугая» цистография). Рентгеновские снимки выполняются при наполненном моче­вом пузыре — в фасной и косой проекции, а также после его опо­рожнения — для выявления затеков контрастного вещества (рис. 35, 36); при интактном пузыре количество выведенного раствора соот­ветствует количеству введенного.

Рентгеноконтрастное исследование желудочно-кишечного трак­та целесообразно, если возникло предположение о разрыве диафраг­мы с перемещением в плевральную полость полых органов: желудка, селезеночного изгиба ободочной кишки, а иногда и петель тонкой кишки; пункция и тем более дренирование плевральной полости в такой ситуации чревато опасностью возможного ятрогенного повреж­дения органов. Полипозиционное исследование контрастированно­го желудка позволяет обнаружить скопление жидкости в сальнико-

181

Рис. 35. Цистограмма больного В , 22 лет, с внутрибрюшинным разрывом мочевого

пузыря виден затек контрастного вещества в свободную брюшную полость,

имеется перелом лонной и седалищной костей справа

Рис. 36. Цистограмма больного С , 46 лет, с внебрюшинным разрывом мочевого

пузыря мочевой пузырь сдавлен гематомой, отмечается затек раствора контраста

в паравезикальную клетчатку, виден оскольчатый перелом лонных

и седалищных костей

вой сумке как следствие травмы поджелудочной железы, а также периспленальную гематому. Для исключения разрыва забрюшинно­го отдела двенадцатиперстной кишки пострадавшему дают выпить водорастворимое контрастное вещество или оно вводится через на­зогастральный зонд; затек контрастного вещества за контуры кишки свидетельствует о ее разрыве.

Радионуклидное сканирование проводится относительно редко пострадавшим со стабильной гемодинамикой, преимущественно для диагностики субкапсулярных разрывов паренхиматозных органов и контроля за течением в них репаративных процессов.

Компьютерная томография по разрешающей способности имеет преимущества перед радиоизотопным исследованием. С ее помо­щью хирург получает достоверное представление о тяжести повреж­дений паренхиматозных органов и развившихся осложнений в брюш­ной полости и забрюшинном пространстве; возможен отбор боль­ных с незначительными повреждениями, которых можно лечить кон­сервативно, а это имеет особую значимость при сочетанной травме. Необходимым условием исследования являются стабильные показа­тели гемодинамики. Компьютерная томография очень важна для ди­намического наблюдения за развитием внутриорганных и субкапсу­лярных гематом паренхиматозных органов, выявленных при ультра­звуковом исследовании (М. М. Абакумов и соавт., 2002).

Ультразвуковое исследование более доступно по сравнению с компьютерной томографией, необременительно для больного, за­нимает мало времени и так же высокоинформативно. С его по­мощью можно обнаружить свободную жидкость в брюшной поло­сти, разрывы и гематомы паренхиматозных органов, распознать послеоперационные осложнения: перитонит, абсцессы различной локализации, забрюшинную флегмону (В. Л. Карташкин, 2001; В. И. Картавенко и соавт., 2001). Чувствительность ультразвукового исследования при определении гемоперитонеума у пострадавших с сочетанными повреждениями живота составляет 87,4%; в НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского сонография считается скрининговым методом диагностики повреждений живота и боль­шинству больных проводится в течение 30 мин с момента госпи­тализации (М. М. Абакумов и соавт., 2002).

Ограниченность во времени для выявления ведущего, определяю­щего тяжесть состояния пострадавшего повреждения, особенно при массовых повреждениях, заставляет хирурга применять и инвазивные инструментальные методы экспресс-диагностики. Простым по технике выполнения и легко переносимым методом исследования, позволя­ющим ответить на главный вопрос: «Есть или нет повреждение орга­нов живота?», является лапароцентез, разрешающая диагностиче­ская способность которого 73—98% (А. Н. Беркутов, И. И. Деря­бин, 1976; Е А. Вагнер и соавт , 1978; И. 3. Козлов и соавт., 1983; М. М. Абакумов и соавт., 1991; М. Krausz et al., 1981). Частота при­менения лапароцентеза у пострадавших с сочетанной травмой колеб­лется от 21,5—48% (В. А. Закурдаев, 1976; Ю. Г. Шапошников и со-

183

авт., 1980; М. Г. Урман, 1993) до 60,9—100% (Л. Н. Бенеско и соавт., 1988; P. Lorgeron et al., 1983). Лапароцентез показан пострадавшим, поступившим в состоянии тяжелого шока, мозговой комы, когда ме­ханизм травмы не исключает возможности повреждения органов брюшной полости, при необъяснимом снижении артериального дав­ления и прогрессирующей анемии, травме груди, позвоночника, таза, если на основании клинической картины дифференциальная диагно­стика затруднена. Следует учесть, что у пострадавших с переломом костей таза частота ложноположительных результатов достигает 23%, что объясняется поступлением крови в брюшную полость из забрю­шинного пространства через поврежденный листок брюшины или про­колом троакаром брюшной стенки через гематому (В. Э. Дубов, 1987). Незначительное количество крови может быть следствием разрыва капсулы печени, селезенки, надрыва брыжейки кишки и еще не яв­ляется показанием к экстренному оперативному вмешательству. Та­кой результат лапароцентеза свидетельствует, что тяжесть состояния пострадавшего обусловлена повреждением другой анатомической области и врачу необходимо продолжить обследование. Аргументиро­ванной следует считать тактику клиницистов, которые в ситуациях, когда на основании клинической картины и данных физикального ис­следования нельзя исключить повреждение органов брюшной поло­сти, а результаты лапароцентеза сомнительные или отрицательные, трансформируют последний в лапароскопию (Ф. Н. Ромашов и соавт., 1984; В. В. Тимошенко, 1987).

Лапароскопия — более сложное в выполнении исследование, разрешающая способность которого составляет 98% (М. М. Аба­кумов и соавт., 1991; К. Lautering et al., 1987). Под разрешающей способностью подразумевается не установление топического диаг­ноза (это не всегда возможно), а распознавание внутрибрюшной катастрофы и решение вопроса о необходимости (и срочности) оперативного вмешательства. Лапароскопия позволяет уточнить тяжесть повреждения печени, селезенки, поджелудочной железы и при легкой травме этих органов провести санацию и дренирование брюшной полости и сальниковой сумки, т. е. избежать лапаро­томии, что существенно улучшает результаты лечения постра­давших с сочетанной травмой (Ю. В. Бирюков и соавт., 1995; А. И. Корабельников, С. В. Аксенова, 1995). С осторожностью следует применять лапароскопию пострадавшим с сочетанной трав­мой живота и груди: создание пневмоперитонеума для них небез­опасно; напротив, при сочетанной травме живота и таза лапаро­скопия является методом выбора; полученная с ее помощью ин­формация наиболее достоверна и позволяет определиться в лечеб­ной тактике.

Внедрение в клиническую практику инструментальных методов диагностики не только резко уменьшило количество напрасных ла­паротомий, при которых летальность составляла 35%, но и обеспе­чило возможность раннего оперативного вмешательства (В. В. Тишенко, 1987). Однако существует предел разрешающей диагности-

184

ческой возможности и для лапароскопии. Так, при первичном лапа­роскопическом исследовании нельзя исключить небольшие по раз­меру повреждения полых органов и предлагается контрольные ис­следования проводить через фторпластиковую гильзу, оставляемую в брюшной стенке (А. Н. Хорев и соавт., 1998). Следует отметить, что в некоторых клиниках ультразвуковое исследование уже вытес­нило лапароцентез и лапароскопию в диагностике повреждений жи­вота (В. И. Картавенко и соавт., 2001). В то же время справедливы утверждения авторов, полагающих, что, выявив с помощью ультра­звукового исследования жидкость в свободной брюшной полости, невозможно определить ее характер. Поэтому при переломах костей таза, когда кровь из забрюшинного пространства через небольшой дефект в париетальной брюшине поступила в брюшную полость, ла­паротомия может оказаться напрасной (Г. А. Костюк, 2001).

Принципиальным положением диагностической программы яв­ляется сочетание активного диагностического поиска с поэтапной неотложной коррекцией всех угрожающих жизни последствий трав­мы (И. А. Ерюхин и соавт., 1996; П. Г. Брюсов и соавт., 2001). При этом следует свести до минимума инвазивные, трудоемкие методы исследования, связанные с необходимостью перемещения постра­давшего и значительной затратой времени.

Продолжительность и характер противошоковой терапии, после­довательность и объем оперативного вмешательства в отношении пострадавших с сочетанной травмой живота являются ключевыми вопросами этой сложной проблемы, которая обсуждалась на много­численных форумах хирургов и в печати.

При сочетанной закрытой травме живота и груди большинство хирургов придерживаются активной тактики в отношении травм жи­вота и сдержанной — в отношении повреждений груди (Е. А. Ваг­нер, 1981, В. А. Брунс, 1993; С. Christophi, 1983). Торакотомия пред­шествует лапаротомии только при наличии жизнеугрожающих по­вреждений органов груди: разрыва сердца, крупных сосудов с карти­ной большого или быстро прогрессирующего гемоторакса, бронхов с развитием гипертензивной эмфиземы средостения и клиникой на­растающей экстраперикардиальной тампонады сердца. В большин­стве случаев удается ограничиться срединной лапаротомией, позво­ляющей провести тщательную ревизию брюшной полости и произ­вести в полном объеме корригирующие вмешательства на органах брюшной полости, а при выявленном разрыве диафрагмы — ее уши­вание; при наличии гемопневмоторакса лапаротомии предшествует дренирование плевральной полости. Показаниями к торакотомии после лапаротомии служат напряженный пневмоторакс, не устра­ненный дренированием, а также стойкий коллапс легкого в течение 3—5 сут, продолжающееся внутриплевральное кровотечение с выде­лением крови по дренажу в количестве 200—250 мл/ч в течение 3 ч, тампонада сердца (А. П. Кузьмичев и соавт., 1980; В. А. Брунс, 1993; К. Lautering et al., 1987).

При сочетанной травме головы и живота у пострадавших с кли-

185

никой нарастающей субдуральной гематомы или находящихся в коматозном состоянии со стволовыми нарушениями, если внутри­брюшная катастрофа обусловлена перитонитом, рациональнее на­чать операцию с трепанации черепа, а уже затем выполнить ла­паротомию. Напротив, на фоне продолжающегося кровотечения в брюшную полость тактика в отношении срочности ликвидации внут­ричерепных осложнений сдерживающая; считается, что пер­воначальное обеспечение хирургического гемостаза в брюшной полости, уменьшая гемоциркуляторные и ликвородинамические нарушения, приобретает дифференциально-диагностическое значе­ние для уточнения ведущей причины декомпенсации состояния пострадавшего и позволяет более достоверно судить о тяжести повреждения черепно-мозгового слагаемого травмы (С. А. Павло-вичев, 1984; А. Е. Дунаевский и соавт., 1986; П. В. Ильин, 1986; А. С. Денисов, 1993). В исключительно редких случаях при отчет­ливом дислокационном синдроме и клинике внутрибрюшного кро­вотечения практикуется проведение вмешательства двумя бригада­ми одновременно (С. 3. Горшков и соавт., 1986). Некоторые хи­рурги считают, что в период шока, даже при наличии признаков сдавления головного мозга, следует ограничиться только наложе­нием фрезевых отверстий (Б. В. Артемьев и соавт., 1985).

Пострадавшие с тяжелой травмой таза обычно находятся в состо­янии шока смешанного генеза — травматического и обусловленного кровотечением в забрюшинное пространство. Источниками крово­течения могут быть пресакральные, превезикальные венозные спле­тения, спонгиозное вещество костного остова таза в области заднего полукольца и вертлужной впадины, ветви внутренней подвздошной артерии (В. Е. Розанов, Л. П. Бондаренко, 2001). Следует признать аргументированной тактику клиницистов, которые при выявлении повреждений органов брюшной полости считают показанным экст­ренное оперативное вмешательство только в ситуациях, требующих достижения хирургического гемостаза при продолжающемся крово­течении в брюшную полость или забрюшинное пространство, а в других случаях целесообразно проводить противошоковую терапию до стабилизации показателей гемодинамики (Г. С. Юмашев и соавт., 1986; М. Г. Урман и соавт., 2000; J. Palmer et al., 1983). По их мне­нию, при повреждении кишечника операцию можно отложить на 2 ч, а при повреждении мочевого пузыря — до 6 ч. Стабилизация гемодинамики невозможна без адекватного лечения острой крово­потери гемотрансфузией, переливанием свежезамороженной плаз­мы, коллоидных растворов (И. П. Дуданов и соавт., 2000). Важным компонентом противошоковой терапии является борьба с болью. С этой целью обычно применяется внутритазовая анестезия по Школьникову — Селиванову 0,25% раствором новокаина по 150 мл с каждой стороны при двустороннем переломе или по 150—200 мл при одностороннем, анестезия мест переломов переднего полуколь­ца таза. В. С. Гостев (1972) при отсутствии эффекта от проводимых в течение часа реанимационных мероприятий перевязывал магист-

186

ральные сосуды таза — внутренние подвздошные артерии, предпоч­тение автор отдает чрезбрюшинному доступу, позволяющему прове­сти ревизию брюшной полости и обеспечивающему свободу мани­пуляций при перевязке обеих внутренних подвздошных артерий. Наи­больший опыт перевязки внутренних подвздошных артерий при трав­ме таза накоплен в клинике ВПХ военно-медицинской академии им. С. М. Кирова (Э. В. Чернов, В. В. Сорока, 1987). Согласно дан­ным Э. В. Чернова, В. В. Сороки, гемостаз достигнут у всех 32 пост­радавших, перенесших это вмешательство, однако 17 из них умерли в первые 12 ч от тяжести травмы, шока и необратимой кровопотери, еще 4 умерли в течение недели от других осложнений травматиче­ской болезни; выздоровели 11 человек. На основании клинических наблюдений и экспериментальных исследований (опыты проведены на 30 собаках) авторы пришли к заключению, что перевязка внут­ренних подвздошных артерий является эффективным способом ге­мостаза при травме таза, а функциональные и морфологические из­менения в мочевом пузыре и прямой кишке носят обратимый харак­тер. И все же В. Е. Розанов и Л. П. Бондаренко (2001) предпочитают не перевязывать внутренние подвздошные артерии, а ограничива­ются наложением на сосуды турникетов. Они считают, что хирурги­ческая тактика должна предусматривать и непосредственное воздей­ствие на источники кровотечений в сочетании с коррекцией струк­турных нарушений тазового кольца. Если источник кровотечения спонгиозное вещество, то предлагается стабилизировать тазовое коль­цо аппаратом внешней фиксации с одновременной лапаротомией и наложением турникетов на внутренние подвздошные артерии с ре­позицией тазового кольца до смыкания краев костных ран заднего отдела. После достижения гемостаза турникет снимают, а при возоб­новлении кровотечения выводят на переднюю брюшную стенку и снимают уже в отсроченном периоде (В. Е. Розанов, Л. П. Бонда­ренко, 2001). И. П. Дуданов и соавт. (2000) при переломах костей таза, сопровождающихся шоком и ретроперитонеальной гематомой, рекомендуют выполнять артериографию и в случае выявления травм магистральных сосудов предпринимать экстренную лапаротомию, а при повреждении дистальных сосудов ограничиться эмболизацией внутренней подвздошной артерии.

Лечение переломов у пострадавших с сочетанной травмой жи­вота должно быть малотравматичным, но в то же время эффек­тивным. А. В. Каплан и соавт. (1985) у 86% пострадавших в остром периоде травматической болезни ограничились скелетным вытяже­нием или гипсовой повязкой. После выведения из тяжелого состо­яния 2/3 больных методы лечения переломов были изменены: на­ложены аппараты внеочаговой чрескостной фиксации или произ­веден металлоостеосинтез. Сторонники активной тактики, напро­тив, считают, что раннее оперативное вмешательство по поводу переломов костей конечностей, обеспечивая обездвиживание от­ломков, способствует выведению пострадавшего из шока, облегчает уход за ним, снижает летальность и число послеоперационных

187

осложнений (В. Ф. Трубников и соавт., 1984; С. С. Ткаченко,

A. Е. Евдокимов, 1990; А. С. Ермолов, 2003). Так, согласно сооб­ щению Т. Я. Бескиеру и соавт. (1988), среди пострадавших, кото­ рым в остром периоде травматической болезни применили остео­ синтез аппаратом Г. А. Илизарова, осложнения составили 27,7%, летальность — 30,1%, а среди леченных консервативными метода­ ми соответственно 61 и 41,7%. Высказывания некоторых хирур­ гов еще более категоричны, а именно: лечение переломов длин­ ных костей при сочетанных повреждениях методом скелетного вы­ тяжения они считают недопустимым; предпочтение отдается вне- очаговому остеосинтезу, выполненному в течение первых суток с момента травмы (А. Б. Слободской, Е. Ю. Осинцев, 2001; Д. И. Фадеев, В. В. Ковындиков, 2001). Внутрикостному остеосин­ тезу отдавалось предпочтение лишь на бедре. Оптимальным сроком для оперативного вмешательства авторы считают 1—2-е сутки с момента травмы — период первичной или кратковременной ком­ пенсации. Противопоказанием к раннему остеосинтезу является явное нарушение жизненно важных функций организма (сердечно­ сосудистой и дыхательной систем), но не отсутствие сознания.

B. Г. Радыш и Ю. Б. Кашанский (2000) при определении времени, объема и характера травматологического пособия тяжело постра­ давшему ориентируются на прогностический критерий длительно­ сти интенсивной терапии шока, разработанный Ю. Н. Цибиным (1975). Так, интрамедуллярный металлоостеосинтез при диафизар- ных переломах проксимальных отделов бедра и плеча они выпол­ няют после выведения из шока пострадавших с благоприятным для оперативного лечения прогнозом (до +12 ч), а пострадавшим других групп — в отсроченном и плановом порядке. Накостный остеосин­ тез производят по тем же показаниям, но в отличие от интраме- дуллярного он обеспечивает более жесткую фиксацию отломков и не требует дополнительных средств иммобилизации.

Пострадавшим с отрывами сегментов конечностей и клиничес­кой картиной продолжающегося внутрибрюшного кровотечения до лапаротомии только временно останавливают кровотечение с по­мощью кровоостанавливающих зажимов (Ф. В. Горяинов и соавт., 1980). Напротив, при отсутствии данных, свидетельствующих о про­должающемся внутрибрюшном кровотечении и размозжении сег­мента конечности с нежизнеспособностью дистального отдела, ла­паротомии должна предшествовать ампутация, которую следует рас­сматривать как компонент противошоковой терапии. Такова же тактика и при отрывах конечностей, если невозможна первичная реконструктивная операция. В тех же ситуациях, когда реимплан­тация дистального отдела конечности возможна и повреждение органов брюшной полости также факт установленный, оперативное вмешательство проводится двумя бригадами хирургов одновремен­но (И. П. Дуданов и соавт., 2000).

Хирургическая тактика в отношении пострадавших с сочетанной травмой живота, сопровождающейся шоком, должна основываться на

188

данных прогноза степени тяжести и течения травматического шока. Прогнозирование продолжительности и исхода травматического шока особенно важно при массовом поступлении пострадавших, так как позволяет определиться в сроках, объеме оперативного вмешательства и даже в его целесообразности, а также составить программу инфузи­онно-трансфузионной терапии и наметить меры профилактики ослож­нений (М. Г. Урман, А. В. Одинцов, 1997; П. Г. Брюсов и соавт., 2001).

Все массовые катастрофы отличает одна особенность — несоот­ветствие между количеством пострадавших и возможностями оказа­ния медицинской помощи (Л. Ю. Эскина и соавт., 1985). В этих условиях методы прогнозирования позволяют врачу четко распреде­лить пострадавших по тяжести состояния, отдать приоритет тем, кто может выжить.

Вопросы прогнозирования разрабатывались многими клиницис­тами, причем одни исследователи рассчитывали прогноз на основе количества и тяжести повреждения анатомических областей (S. Baker et al., 1974), другие — только на основе физиологических параметров (С. Herve et al, 1987). Точность прогноза существенно повышается при одновременном учете как характера и локализации поврежде­ний, так и функциональных тестов, отражающих реакцию постра­давшего на травму (Ю. Н. Цибин, 1981; И. В. Гальцева и соавт., 1986; Ю. Б. Шапот и соавт., 1990). Эффективность прогнозирования возрастает при использовании базы данных, содержащей сведения о большом количестве пострадавших, что позволяет провести объек­тивный сравнительный анализ различных вариантов лечебной так­тики (Г. И. Назаренко и соавт., 1991). Отечественная система про­гнозирования основана на использовании частотно-регрессионного метода, исключающего субъективизм при количественной оценке тяжести травм (Г. И. Назаренко и соавт., 1990; Ю. Г. Шапошников и соавт., 1990; С. Ф. Багненко и соавт., 2001).

Проведен анализ результатов лечения 347 пострадавших, име­ющих сочетанную закрытую травму живота с повреждением орга­нов брюшной полости: мужчин — 241 (69,4%), женщин — 106 (30,6%). Большинство (86,8%) пострадавших — трудоспособного возраста. Травму получили: при разнообразных транспортных про­исшествиях — 197 (56,8%) человек (автодорожные — 168, желез­нодорожные — 29), при падении с высоты — 57 (16,4%), сдавлении тела — 11 (3,2%); бытовая травма — 82 (23,6%) наблюдения. Наиболее часто травма живота сочеталась с повреждениями груди (220) и головы (186), реже — таза (95), конечностей (84) и позвоночника (18). Варианты сочетания повреждений анатомических областей и их исход представлены в таблице 17.

Паренхиматозные органы были повреждены у 230 (66,3%) че­ловек, полые — у 43 (12,4%), паренхиматозные и полые — у 74 (21,3%).

189

Таблица 17

Варианты сочетания повреждений анатомических областей у пострадавших с сочетанной закрытой травмой живота и их исход

Поврежденные области Кол-во больных Умерло
Живот — грудь 85 20
Живот — голова 50 8
Живот — таз 28 3
Живот — конечности 7 1
Живот — позвоночник 1
Живот — грудь — голова 50 26
Живот — грудь — таз 15 9
Живот — голова — конечности 14 8
Живот — голова — таз 13 6
Живот — таз — конечности 8 3
Живот — грудь — конечности 6 2
Живот — грудь — позвоночник 2
Живот — голова — позвоночник 1
Живот — голова — грудь — конечности 23 16
Живот — голова — грудь — таз 12 5
Живот — голова — грудь — позвоночник 5 4
Живот — голова — позвоночник — конечности 2 1
Живот — голова — таз — конечности 3
Живот — грудь — таз — конечности 8 6
Живот — грудь — таз — позвоночник 1 1
Живот — голова — грудь — позвоночник — конечности 6 5
Живот — голова — грудь — таз — конечности 7 5

Шок разной степени тяжести констатирован у 272 (78,4%) пострадавших: 1-й степени — у 45, 2-й — у 66, 3-й — у 124, 4-й — у 37; кровопотеря оказалась основной причиной развития шока у 253 (93%) больных. Травма живота была ведущим повреж­дением у 220 (63,4%) человек и конкурировала по тяжести с повреждениями других анатомических областей еще у 48 (13,8%) пострадавших.

Распознавание внутрибрюшной катастрофы у пострадавших с сочетанной закрытой травмой живота было сложной задачей из-за крайней тяжести их состояния, атипичности клинической картины, недостатка времени для углубленного обследования. Контакт со мно­гими больными был невозможен, так как у 166 (19%) человек созна-

190

ние оказалось утраченным полностью, а у 38 (10,9%) — частично; кроме того, 143 (41,2%) пострадавших находились в алкогольном опьянении. И все же у большинства (59,1%) пострадавших повреж­дения органов брюшной полости диагностированы на основании анализа обстоятельств травмы, клинической картины и данных фи­зикального исследования. Показания к применению вспомогатель­ных методов исследования, их разрешающая диагностическая спо­собность соответствовали данным в литературном обзоре.

Сочетанная закрытая травма живота и груди (220 чел.) отли­чалась особой тяжестью, что объясняется наличием у большинства (65%) больных массивного внутрибрюшного кровотечения из-за по­вреждения паренхиматозных органов — обычно печени (85) и селе­зенки (80). Грудной компонент травмы оказался не менее опасен вследствие повреждения жизненно важных органов груди: легких (93), сердца (24), магистральных сосудов (15), крупных бронхов (7), диа­фрагмы (7). Тяжесть состояния 197 (89,5%) пострадавших усугубля­лась нарушением костного каркаса груди, причем множественные переломы ребер получили 112 человек (двусторонние — 32), флоти­рующие — 16 (двусторонние — 9).

По клиническим признакам выделены две группы боль­ных. К 1-й группе отнесен 141 пострадавший с клиникой внут­рибрюшной катастрофы без выраженных признаков острой дыха­тельной недостаточности; ведущим по тяжести повреждением была травма живота. Лечебная тактика у этих больных не отличалась от применяемой при изолированной травме живота; лапаротомия проводилась в экстренном порядке и рассматривалась как один из главных компонентов противошоковой терапии. У 79 пострадав­ших 2-й группы симптомы повреждений органов брюшной полости выявлялись на фоне тяжелой прогрессирующей острой дыхательной недостаточности, причинами которой были нару­шения каркаса грудной клетки (31), коллапс легкого вследствие гемопневмоторакса (27), обструкция трахеобронхиального дерева (18), гипертензивная эмфизема средостения (3). Оперативно­му вмешательству у пострадавших этой группы предшествовал комплекс реанимационных мероприятий по устранению при­чин развития острой дыхательной недостаточности. Необходи­мость в торакотомии возникла только у 25 (11,4%) пострадавших. У 11 больных оперативное вмешательство начато с торакотомии в связи с большим и прогрессирующим средним гемотораксом (6 чел.) и аэростатическими показаниями — гипертензивной эм­физемой средостения с экстраперикардиальной тампонадой сердца или напряженным клапанным пневмотораксом (5 чел.). У 14 по­страдавших торакотомия выполнена после лапаротомии из-за не разрешающегося дренированием пневмоторакса в течение 3—5 сут (7 чел.), продолжающегося кровотечения в темпе, превышающем 250 мл/ч в течение 3 ч (3 чел.), свернувшегося гемоторакса, не устраненного торакоскопией (2 чел.), при обоснованном подозре­нии на повреждение органа груди и при ухудшении состояния

191

больного на фоне адекватно проводимой терапии (2 чел.). По нашему мнению, только при массивном кровотечении в плевраль­ную и брюшную полости необходимо максимально быстро сделать и торакотомию и лапаротомию, причем в первую очередь должно быть остановлено кровотечение из сосудов грудной полости как более крупных; несомненно, неотложная торакотомия показана при тампонаде сердца. Как показали исследования сотрудника нашей клиники С. А. Плаксина (1995), инфузионно-трансфузионную те­рапию у данного контингента пострадавших следует проводить под контролем гемодинамического мониторинга, учитывая часто встре­чающиеся контузионные поражения сердца, вследствие чего гипо­волемия может сочетаться с миокардиальной недостаточностью; ограничить инфузионную терапию заставляет также наличие у многих пострадавших ушиба легких. Считаем, что собранная из плевраль­ной и брюшной полостей кровь является наиболее полноценной трансфузионной средой для возмещения кровопотери. В послеопе­рационном периоде ведется борьба с болью, необходимы терапия острой дыхательной недостаточности и профилактика посттравма­тической пневмонии.

Травма живота и головы по частоте сочетания занимает второе место — 186 (53,6%) пострадавших. С клиникой сотрясения голов­ного мозга госпитализированы 94 (50,5%) человека, ушиба — 87 (46,8%), сдавления — 11 (5,9%) человек; переломы костей черепа обнаружены у 33 (17,7%) пострадавших (свода — у 14, основания — у 9, свода и основания — у 10 чел.). Наши наблюдения свидетель­ствуют, что в отношении этих пострадавших возможны большие слож­ности — как в распознавании внутрибрюшной катастрофы, так и в определении тяжести повреждения черепно-мозгового слагаемого травмы. Клиническая картина дислокационного синдрома может быть следствием гемоциркуляторных нарушений, что обязывает к макси­мальной объективизации симптоматики. Экстренная остановка внут­рибрюшного кровотечения, терапия кровопотери и шока, уменьшая гемоциркуляторные и ликвородинамические нарушения, приобре­тают дифференциально-диагностическое значение для выявления ведущей причины декомпенсации состояния пострадавшего и по­зволяют с учетом динамики неврологического статуса и информа­ции, полученной с помощью аппаратных и инструментальных мето­дов исследования, судить о тяжести черепно-мозговой травмы; вы­сокоинформативна компьютерная томография головного мозга. Так, при поступлении у 11 пострадавших имелись признаки дислокаци­онного синдрома: расширение зрачка, контрлатеральный паралич, локальные судороги, наличие «светлого промежутка». Однако у 6 больных показания к операции были сняты на основании данных компьютерной томографии, еще у 2 — после наложения фрезевых отверстий супратенториально в классических точках. Очевидно, та­кая клиническая картина действительно следствие гемоциркулятор­ных нарушений на фоне тяжелого ушиба мозга и шока. Оперативное вмешательство по поводу внутричерепных гематом произведено

192

5 человекам: у 1 пострадавшего удаление субдуральной гематомы предшествовало лапаротомии — внутрибрюшная катастрофа была обусловлена разрывом тонкой кишки; в 1 наблюдении клиника бы­стро нарастающего дислокационного синдрома и продолжающегося внутрибрюшного кровотечения из-за разрыва печени явилась осно­ванием для корригирующего вмешательства двумя бригадами хирур­гов одновременно; через 1—2 суток после лапаротомии оперирова­ны 3 больных: двум удалена субдуральная гематома, третьему вы­полнена резекционная трепанация черепа — гематомы не обнаруже­но, клиника была обусловлена тяжелым ушибом головного мозга. Сочетанные повреждения живота и таза мы наблюдали у 95 (27,4%) пострадавших. У 78 человек переломы костей таза сопровождались нарушением непрерывности тазового кольца, причем преобладали переломы переднего полукольца и вертикальные — типа Мальгеня. В состоянии шока поступили 83 (87,4%) пострадавших; генез шока у 69 больных был обусловлен преимущественно кровотечением в за­брюшинное пространство, а у 14 человек имелось еще и профузное внутрибрюшное кровотечение. Диагностировать внутрибрюшную катастрофу на фоне большой забрюшинной гематомы и тяжелого шока было сложно. Диагностические поиски и противошоковые мероприятия проводились параллельно. Тотчас после госпитализа­ции осуществляли катетеризацию мочевого пузыря, что необходимо прежде всего с целью диагностики. Даже при выявленном с помо­щью цистографии внебрюшинном разрыве пузыря катетеризация предупреждала затекание мочи в забрюшинное пространство. Кроме того, катетеризация мочевого пузыря обеспечивала возможность ре­гулировать темп и объем инфузионной терапии с учетом почасового диуреза. Для купирования болевого синдрома применяли блокаду по Школьникову — Селиванову, а при множественных и нестаби­льных переломах костей таза — внутрикостную пролонгированную гемостатическую блокаду, разработанную сотрудником клиники

A. А. Храмцовым (1985); по показаниям выполняли внутрикостную флебографию, которая позволяла судить об объеме кровотечения в забрюшинное пространство, его источнике, эффективности прово­димой гемостатической терапии. Лапароцентез применен 44 больным. У 10 из них получен ложноположительный результат, а имен­но: при лапаротомии обнаружена забрюшинная напряженная гема­тома, через поврежденный задний листок брюшины кровь поступа­ла в свободную брюшную полость. В этой ситуации у 7 пострадавших с картиной продолжающегося кровотечения в забрюшинное про­странство перевязаны обе внутренние подвздошные артерии по B. С. Гостеву (1972); обеспечить гемостаз с помощью этого пособия удалось только 3 больным. С помощью лапароскопии диагноз уточ­нен у 12 пострадавших. Мочевой пузырь оказался наиболее часто повреждаемым органом; разрыв пузыря выявлен у каждого второго пострадавшего, причем у 29 из 47 пострадавших произошел разрыв внебрюшинного отдела пузыря. У 5 больных внебрюшинный разрыв мочевого пузыря выявлен во время лапаротомии только после вве-

193

дения через катетер в его просвет 250 мл раствора метиленовой сини: гематома в окружности пузыря окрашивалась в синий цвет. В экст­ренном порядке мы оперировали пострадавших с клиникой продол­жающегося кровотечения в свободную брюшную полость или в за­брюшинное пространство, а при остановившемся кровотечении из поврежденных паренхиматозных органов, а также при травме полых органов оперировали после предварительно проведенной противо­шоковой терапии. Мы считаем, что высокая летальность при соче­танной травме живота, сопровождающейся шоком, обусловлена не только синдромом взаимного отягощения многогранных жизненных функций и систем организма, но и травматичностью вмешательств на органах брюшной полости, усугубляющих тяжесть шока. Перело­мы костей таза лечили консервативно; при нестабильных переломах типа Мальгеня стабилизации таза и устранения смещения достигали скелетным вытяжением.

Сочетанная травма живота и конечностей имела место у 84 (24,2%) пострадавших. У 27 человек повреждения сегментов конеч­ностей были множественными. Переломы оказались открытыми у 17 больных; 8 из них поступили с травматической ампутацией конечностей. Чаще встречались переломы бедренной кости (30 чел.), обеих костей предплечья (17 чел.), голени (16 чел.), плечевой кости (16 чел.). Время и объем оперативного вмешательства определяли с учетом тяжести выявленных повреждений и общего состояния пострадавшего. При отчетливой клинике продолжающегося внут­рибрюшного кровотечения и наличия открытых переломов или отрыва сегментов конечностей лапаротомии предшествовала вре­менная остановка наружного кровотечения с помощью кровооста­навливающих зажимов. После вскрытия брюшной полости также стремились добиться хотя бы временного гемостаза, после чего приостанавливали операцию до стойкого повышения давления не ниже 90 мм рт. ст. Если тяжесть внутрибрюшного кровотечения не требовала сиюминутного вмешательства, то, сняв жгут с конеч­ности, предварительно осуществляли временный гемостаз в ране, проводили в полном объеме противошоковую терапию и опериро­вали после стабилизации показателей гемодинамики. При этом, если внутрибрюшная катастрофа была обусловлена повреждением полого органа, то лапаротомии предшествовала хирургическая коррекция поврежденной конечности: остеосинтез или ампутация конечности по типу первичной хирургической обработки. Остео­синтез произведен нами 12 больным. У 7 пострадавших после лапаротомии, предпринятой в связи с внутрибрюшным кровоте­чением, выполнен погружной остеосинтез: 5 — по поводу откры­того перелома бедренной кости, 2 — плечевой кости. Внеочаговый остеосинтез компрессионно-дистракционными аппаратами приме­нен 5 больным: 3-е переломами обеих костей голени, 2-е переломами предплечья. 8 пострадавшим ампутирована конечность по типу первичной хирургической обработки. Ограничились кон­сервативными методами при лечении 50 пострадавших: 30 больным

194

конечность иммобилизировали типовой гипсовой повязкой, при­чем 16 из них предварительно репонировали костные отломки, 20 пострадавшим налажено скелетное вытяжение. 14 больным не успели предпринять никаких корригирующих вмешательств на по­врежденной конечности, так как 7 из них умерли вскоре после госпитализации, 7 — во время лапаротомии.

Общая летальность среди пострадавших с сочетанной закры­той травмой живота составила 37,2%; при травме двух анатомиче­ских областей — 18,7%, трех и более — 55,1%. Из 129 умерших не оперированы 16 человек — они погибли в ближайшие часы после госпитализации; на операционном столе умерли 30 больных, в остром периоде травматической болезни — 43, от поздних осложнений — 40 больных.

Неблагоприятному исходу способствовали врачебные ошибки, которые были допущены в отношении 68 (19,6%) пострадавших. Диагностические ошибки допущены в отношении 51 пост­радавшего, среди них преобладали: несвоевременное распознавание внутрибрюшной катастрофы (33), повреждения других анатомичес­ких областей (6), развившихся в послеоперационном периоде ос­ложнений (6), просмотр повреждений органов при лапаротомии (5), а также невыявление их при жизни (3). Тактические ошиб­ки — неадекватный объем оперативного вмешательства (8), нера­циональная его последовательность (4), проведение противошоко­вой терапии при продолжающемся внутрибрюшном кровотечении (5), полноценно не восполненная кровопотеря (6). Технические ошибки (9) были обусловлены недостаточными мануальными навыками молодых хирургов и анестезиологов. Организацион­ной ошибкой считали транспортировку находящихся в шоке пострадавших из других стационаров для первичного оперативного вмешательства (5 чел.).

Модель прогноза исхода и длительности травматического шока с учетом информации о локализации ведущего по тяжести поврежде­ния разработана совместно с сотрудниками лаборатории прогнозиро­вания (руководитель — доктор медицинских наук Г. И. Назаренко) Центрального НИИ травматологии и ортопедии им. Н. Н. Приоро­ва. Исследования основаны на анализе результатов лечения 1222 по­страдавших с сочетанной закрытой травмой живота, среди которых у 512 (41,9%) повреждения живота были ведущими. Сведения о боль­ных вносились в разработанную карту, содержащую 370 признаков, касающихся повреждений отдельных органов и анатомических обла­стей, клинических проявлений реакций организма в ответ на травму, комплексной терапии, включая объем оперативного вмешательства, осложнения, исход.

Цель нашего исследования — повышение точности прогнозиро­вания за счет учета информации о локализации ведущего по тяжести повреждения, для каждой из которых с использованием методики корреляционного анализа установлены наиболее значимые для про­гнозирования признаки (табл. 18).

195

Таблица 18

Коэффициенты функции тяжести и критические значения дискриминантных моделей у пострадавших с сочетанной закрытой травмой

Локализация ведущего Наиболее информативные показатели Нижнее кри- Верхнее кри-
по тяжести повреждения SOZ VOZ Kv KROV Ht тическое зна­чение тическое зна­чение
Живот 29,07 4,69 0,65 0,27 0,005 30 200
Грудь 12,71 3,01 0,69 50 150
Голова 12,01 0,464 10,76 0,544 60 120
Опорно-двигательный аппарат 13,64 2,65 0,472 90 130

Примечание SOZ— сознание (SOZ=1 — ясное; SOZ=2 — умеренное оглушение; SOZ=3 — глубокое оглушение; SOZ—4 — сопор; SOZ=5 — умеренная кома; SOZ=6 — глубокая кома; SOZ=7 — запредельная кома); Кsum — суммарная тяжесть повреждений в баллах, высчитывается по шкале, разработанной ЦИТО МЗ РФ (табл. 19); VOZ — возраст; АДсист— систолическое артериальное давление (мм рт. ст.); Kv — балл шокогенности ведущего повреждения; KROV — ориентировочная величина кровопотери (мл); Ht — гематокрит.

Таблица 19

Количественная оценка тяжести повреждений по наиболее часто применяемым шкалам

bgcolor=white>6
№ п/п Характер повреждений AYS YSS Санкт-Петер­бургский НИИ СП им И И Джа­нелидзе ЦИТО им Н Н Приорова
взрослые дети
1 Черепно-мозговая травма:
легкой степени тяжести 1 1 1,0 0,5
средней степени тяжести 3 9 4,0 3,0 2,5
тяжелой степени тяже­сти 5 . 25 5,0 5,0
2 Переломы позвоночника:
неосложнённые:
— одиночные 2 4 0,5 0,5 0,4
— множественные 3 9 2,0
осложненные, кроме вер­хнешейной локализации 4 16 3,0 1,6
3 Ушиб сердца 4 16 4 2,0 1,1
4 Ушиб легкого 3 9 2,0 3,0
5 Разрыв легкого 3 9 4,0 4,0 4,0
Разрыв легкого с напря- 3 9 5,0 6,0
женным пневмогемоторак-
сом
7 Множественные переломы
ребер:
односторонние 2 4 3,0 2,0 1,5
двусторонние 6,0 5,0 3,7
8 Травматическая асфиксия 2,0
9 Разрыв диафрагмы 3 9 2,0 2,0 1,2
10 Разрыв печени 5 25 6,0 5,0 6,0
11 Разрыв селезенки 3 9 6,0 2,0 3,2
12 Проникающие ранения ки­шечника 4 16 2,0 2,0 1,2
13 Проникающие ранения же­лудка 4 16 2,0 2,0 2,4
14 Ушиб почки 3 9 0,5 2,1
15 Разрыв почки 5 25 6,0 2,0 3,5
16 Разрыв брыжейки 1,0 3,0
17 Разрыв мочевого пузыря 4 16 2,0 2,0 2,0
18 Разрыв уретры 4 16 1,0 1,0

197

Продолжение табл 19

bgcolor=white>2

п/п

Характер повреждений AYS YSS С-Петер

бургский НИИ СП им И И

Джанелидзе

ЦИТО им Н Н Приорова
взрослые дети
19 Разрыв влагалища 4 16 ____ 0,1 0,1
20 Разрыв прямой кишки 5 25 2,0 2,0 1,9
21 Переломы плечевой кости 3 9 1,5 3,0 2,1
22 Травматическая ампутация плеча 3 9 1,5 3,0 2,6
23 Переломы костей предпле­чья открытые 2 4 0,5 3,0 1,3
закрытые 2 4 0,1 2,0 1,3
24 Травматическая ампутация предплечья 3 9 1,0 3,0 1,8
25 Травматическая ампутация кисти 3 9 0,1 1,0 1,8
26 Переломы костей кисти открытые 2 4 ____ 1,0 0,6
закрытые 2 4 0,1 0,5 0,6
27 Переломы бедренной кос­ти открытые 3 9 5,0 5,0 3,4
закрытые 3 9 2,0 3,0 2,7
28 Травматическая ампутация бедра 4 16 5,0 5,0 4,0
29 Переломы голени открытые 3 9 2,0 3,0 1,9
закрытые 3 9 1,5 2,5 1,9
30 Травматическая ампутация голени 3 9 2,0 3,0 2,8
31 Травматическая ампутация стопы 3 9 0,5 1,5 2,8
32 Переломы костей стопы 2 4 0,1 1,0 0,6
33 Переломы переднего полу­кольца таза 4 0,1 2,0 2,0
34 Переломы заднего полу­кольца таза 2 4 0,1 2,0 2,9
35 Множественные переломы костей таза 3 9 4,0 4,0 4,5
36 Вывихи в крупных суставах 3 9 1,0 1,0

198

Окончание табл 19

N° п/п Характер повреждений AYS YSS С Петер бургский НИИ СП им И И

Джанелидзе

ЦИТО им Н Н Приорова
взрослые дети
37 Обширные скальпирован­ные раны 2 4 1.5 3,0 3,6
38 Разрыв трахеи или главных бронхов 5 25 8,0
39 Множественные односто­ронние переломы костей лицевого скелета 3 9 1,5 2,0 0,6
40 Множественные двусто­ронние переломы костей лицевого скелета 3 9 1,5 1,0 0,6
41 Переломы лопатки 2 4 0,1 0,1 0,2
42 Переломы ключицы 2 4 0,1 0,1 0,1
43 Переломы грудины 2 4 0,1 0,2 0,2
44 Переломы надколенника 2 4 0,1 0,1 0,1
Всего диагнозов 100 100 39 51 51

Если травма живота является ведущим, определяющим тяжесть состояния пострадавшего повреждением, то модель прогноза исхода травматического шока имеет вид:

d=29,07 • SOZ+4,69 • Ksum+0,65 • VOZ-0,27 • АД+0,005 • KROV,

где d — дискриминантная функция.

Дискриминантная функция может рассматриваться как крите­рий, характеризующий тяжесть травматического шока, так как по мере ее увеличения растет риск отрицательных исходов. В связи с этим в дальнейшем будем называть ее функцией тяжести (FT).

Для оценки вероятностей исхода травматического шока рассчи­тано распределение погибших и выживших пострадавших в зави­симости от значения FT (табл. 20).

На основе таблицы можно определить такое значение FT, при котором (и большем) все больные погибают,— верхнее критическое значение (ВКЗ), а также такое, при котором (и меньшем) выжи­вают,— нижнее критическое значение (НКЗ). Для пострадавших, у которых ведущим по тяжести повреждением является живот, НКЗ равно 30, а ВКЗ — 200. Анализ таблицы позволяет сформулировать два решающих правила — достоверное и вероятное. Суть достовер­ного решающего правила: если FT>BK3, то прогноз отрицательный,

199

Таблица 20

Распределение погибших и выживших пострадавших в зависимости от значения дискриминантом функции

т Приведенное число исходо В
отрицательных положительных
10-30 0 6
30-90 3 10
90-120 4 29
120-170 10 58
170-200 14 13
Свыше 200 27 0
Всего 58 116

если FТтяжесть состояния пострадавшего. Сумма баллов всех повреж-

дений Ksum=9.

FT=29,07 • 1+4,69 • 9+0,65 • 28-0,27 • 100+0,005 • 5500= =29,07+49,21+18,2-27,0+27,5=96,98.

С учетом распределения погибших и выживших постра­давших в зависимости от значения дискриминантной функции (табл. 20) с большей вероятностью можно предположить положи­тельный исход.

Помимо исхода травматического шока врача интересует его про­должительность. С этой целью необходимо рассчитать время перио­да нестабильной гемодинамики. Для этого прогнозировалась коли­чественная переменная ±1/Т:

+ 1/Тш для вышедших из шока к началу 4-х суток —1/Тж для погибших в течение 72 ч после травмы

Уравнение регрессии, полученное по одной независимой пере­менной (функции тяжести), имеет вид:

±1/T=0,86-0,0048-FТ.

Подставим в уравнение регрессии значение FT, рассчитанное для данного пострадавшего:

+ 1/T=0,86-0,0048 • 96,98=0,4.

Поскольку величина периода нестабильной гемодинамики поло­жительная, то и прогноз тоже положительный. В нашем наблюде­нии INV=1/Тш=2,5 ч. Можно провести расчет ошибки прогноза по формуле

ДINV0,28, а именно:

1,9 чне устраняемый дренированием плев­ральной полости в течение 3—5 дней, свернувшийся гемоторакс, который не удается устранить лечебной торакоскопией, а также обо­снованное подозрение на повреждение жизненно важного органа груди при ухудшении состояния больного на фоне адекватной те­рапии.

При оказании помощи пострадавшим с сочетанной травмой жи­вота и головы мы, как и другие хирурги (С. А. Павловичев, 1984; П. В. Ильин, 1986), убедились в возможности усугубления мозговой симптоматики на фоне гиповолемического шока. Поэтому продол­жающееся внутрибрюшное кровотечение обязывает к экстренной ла­паротомии и обеспечению гемостаза, а уже затем, после стабилиза­ции показателей гемодинамики, следует уточнить тяжесть повреж­дения черепно-мозгового слагаемого травмы; в исключительно ред­ких случаях возникает необходимость оперировать двумя бригадами одновременно.

У пострадавших с сочетанной травмой живота и таза даже при выявленном повреждении полого органа, а также при остановив­шемся кровотечении из паренхиматозного органа лапаротомии дол­жна предшествовать противошоковая терапия. Лапаротомия на фоне шока оправдана только тогда, когда выполняется с целью достиже­ния гемостаза.

При лечении пострадавших с сочетанной травмой живота и ко­нечностей мы разделяем точку зрения хирургов, считающих, что воп­рос о применении оперативной или консервативной тактики должен решаться индивидуально в каждом конкретном случае (Ю. Б. Ка-шанский, 2000). Риск выполнения остеосинтеза по неотложным по­казаниям оправдан в отношении пострадавших с открытыми пере­ломами длинных трубчатых костей, прежде всего бедренной и пле­чевой.

Таким образом, исход лечения пострадавших с сочетанной за­крытой травмой живота во многом зависит от своевременности при­менения рациональных методов терапии уже на догоспитальном этапе, раннего распознавания внутри- и экстраабдоминальных поврежде­ний, выбора оптимальной последовательности оперативного вмеша­тельства с учетом ведущего, определяющего тяжесть состояния боль­ного повреждения, адекватного объема операции и программы ин­фузионно-трансфузионной терапии с целью полноценной и макси­мально быстрой коррекции гемостаза. Возрастающее количество дорожно-транспортных происшествий, кататравм, обострение кри­миногенной ситуации обязывает хирургов не только крупных мно-

204

гопрофильных стационаров, но и центральных районных больниц быть готовыми к оказанию квалифицированной помощи пострадав­шим с сочетанными повреждениями.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Актуальные вопросы сочетанной шокогенной травмы и скорой помощи: Сб. науч. тр. / Под ред. С. В. Багненко, С. А. Селезнева, Ю. Б. Шапота.— СПб., 2002.— 387 с.

Брюсов П. Г., Ефименко Н. А., Розанов В. Е. Оказание специализированной хирур­гической помощи при тяжелой механической сочетанной травме // Вестн. хирургии. — 2001.- № 1.- С. 43-47.

Вопросы патофизиологии и патогенетического лечения сочетанной травмы гру­ди: Сб. науч. тр. / Под ред. А. П. Кузьмичева.— М., 1985.— 129 с.

Гальцева И. В., Гикавый В. И., Жижин В. Н. и др. Травматический шок. Оценка тяжести прогнозирования исходов.— Кишинев: Штиинца, 1986.— 174 с.

Гринев М. В., Саламатин Б. Н. Повреждения живота в структуре политравмы и шока: вопросы хирургической тактики: Респ. сб. науч. тр.— Л., 1986.— С. 78—85.

Дуданов И. П., Мельцер Р. И., Ощукова С. М., Beaufigeau M. et al. Лечение постра­давших при сочетанных повреждениях опорно-двигательного аппарата: Учеб. посо­бие.— Петрозаводск: Изд-во Петрозаводск, ун-та, 2000.— Ч. 2.— 102 с.

Ермолов А. С. Основные принципы диагностики и лечения тяжелой сочетанной травмы//50 лекций по хирургии/Под ред. В. С. Савельева.— М.: Медиа Медика, 2003.— С. 292-295.

Ерюхин И. А., Марчук В. Г., Лебедев В. Ф., Бояринцев В. В. Шесть принципов лечебно-диагностического процесса при тяжелой механической травме и особеннос­ти их реализации в условиях этапного лечения пострадавших // Вестн. хирургии.— 1996.— № 5.- С. 80-84.

Закурдаев В. Е. Диагностика и лечение закрытых повреждений живота при мно­жественной травме.— Л.: Медицина, 1976.— 152 с.

Ильин П. В. Клиническое течение и хирургическая тактика при краниоабдоми-нальной травме: Сб. науч. тр. / Под ред. А. П. Фраермана.— Горький, 1986.— С. 35—45.

Козлов И. 3., Горшков С. 3., Волков В. С. Повреждения живота.— М.: Медицина, 1988,- 224 с.

Кузьмичев А. П., Вагнер Е. А., Фирсов В. Д., Колесников В. Д. и др. Сочетанная травма груди // Хирургия.— 1980.— № 8.— С. 63—68.

Лечение пораженных в грудь на госпитальном этапе/Под ред. Е. А. Вагнера.— Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1994.—198 с.

Романенко А. Е. Закрытые повреждения живота.— Киев: Здоров'я, 1985.— 206 с.

Сочетанная травма (клиника, диагностика, лечение): Труды НИИ скорой помо­щи им. Н. В. Склифосовского.— М., 1978.— Т. XXXIII.— 123 с.

Сочетанная травма и травматический шок (патогенез, клиника, диагностика и лечение): Респ. сб. науч. тр. / Под ред. М. В. Гринева.— Л., 1988.— 143 с.

Сочетанная травма и травматическая болезнь (общие и частные вопросы патоге­неза, клиника и лечение)/Под ред. С. А. Селезнева, В. А. Черкасова / Перм. гос. мед. академия.— Пермь, 1999.— 332 с.

Специализированная помощь при сочетанной травме груди, живота и опорно-двигательного аппарата: Тр. Перм. гос. мед. ин-та.— Пермь, 1981.— Т. 152.— 92 с.

Травма живота (клиника, диагностика, лечение): Сб. науч. тр. / Под ред. М. М. Абакумова.— М., 1987. — 117 с.

Унгбаев Т. Э. Сочетанные и множественные травмы.— Ташкент: Медицина, 1987.— 131 с.

205

Урман М. Г. Диагностика и хирургическая тактика при сочетанной травме живота: Учеб. пособие.— Пермь, 1998.— 55 с.

Цыбуляк Г. Н. Лечение тяжелых и сочетанных повреждений — СПб.: Гиппократ, 1995.- 432 с.

Шапошников Ю. Г., Назаренко Г. И., Миронов Н. П., Розинов В. М. и др. Система оценки тяжести травмы (состояние и перспективы проблемы)//Ортопедия, травмато­логия и протезирование.— 1990.— № 4.— С. 1—5.

Herve С., Gaillard М., Huguenard P. Early medical care and mortality in polytrauma // J. Trauma.- 1987.- Vol. 27.- № 11.— P. 1279-1285.

Lautering K., Hofmann G., Mittlmeier Th., Huf R. Thorax — und Abdominalverletzungen beim Polytrauma // Chirurg.- 1987.- Vol. 58.- № 5.- P. 641-647.

Polk H., Flint L. Intraabdominal injuries in polytrauma // W. J. Surgery.— 1983.— Vol. 7.- № 1.- P. 56-67.

Wilker D. Bauchtrauma / Z Munch. med. Wschr.- 1982.- Vol. 124.- № 14.- P. 343-344.

<< | >>
Источник: Урман М. Г.. Травма живота. 2003

Еще по теме ГЛАВА 9 СОЧЕТАННАЯ ЗАКРЫТАЯ ТРАВМА ЖИВОТА:

  1. ГЛАВА 15ТРАВМА. ТРАНСПОРТИРОВКА ТЯЖЕЛОБОЛЬНЫХ
  2. Глава 2. СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА ПОВРЕЖДЕНИЙ, ПРИЧИНЕННЫХ ТУПЫМИ ПРЕДМЕТАМИ
  3. ГЛАВА 1 ПОВРЕЖДЕНИЯ ПЕЧЕНИ
  4. ГЛАВА 3 ПОВРЕЖДЕНИЯ СЕЛЕЗЕНКИ
  5. ГЛАВА 4 ПОВРЕЖДЕНИЯ ПОДЖЕЛУДОЧНОЙ ЖЕЛЕЗЫ
  6. ГЛАВА 7 ПОВРЕЖДЕНИЯ ДВЕНАДЦАТИПЕРСТНОЙ КИШКИ
  7. ГЛАВА 8 ПОВРЕЖДЕНИЯ ТОНКОЙ, ОБОДОЧНОЙ И ПРЯМОЙ КИШКИ
  8. ГЛАВА 9 СОЧЕТАННАЯ ЗАКРЫТАЯ ТРАВМА ЖИВОТА
  9. ГЛАВА 12 ЛЕЧЕНИЕ ОСТРОЙ КРОВОПОТЕРИПРИ ТРАВМЕ ЖИВОТА
  10. ВНУТРИВЕННЫЙ НАРКОЗ И ПОЛИТРАВМА
  11. ТРАВМА ЖИВОТА
  12. ТРАВМА КОНЕЧНОСТЕЙ И ТАЗА