<<
>>

30.2. Эмоциональные расстройства: этиология и анализ условий возникновения

Райнхард Пекрун

Начиная с «когнитивного переворота» в психологии доминирует такое объяснение человеческих эмоций, которое отводит главное место при возникновении эмоций и эмоциональных расстройств когнитивным структурам личности и актуальным когнициям.

Первые концепции были сформулированы уже в 60-е и 70-е гг. Начиная с этого времени они подвергались многочисленным эмпирическим исследованиям, подтвердившим правомерность этого подхода, и их число значительно увеличилось. И в 90-е гг. вряд ли уже можно ожидать какого-либо принципиально нового развития психологии эмоций, так что ситуация в исследованиях этого направления за последние восемь лет (со времени выхода первого издания нашей книги) мало изменилась.

1. Описание эмоциональных расстройств

Эмоции рассматриваются как сложные паттерны реакций, причем решающее место занимают различные компоненты субъективного переживания. К таким компонентам относятся: а) аффективные компоненты (эмоциональные компоненты в узком смысле слова); б) когнитивные компоненты (мысли, представления, фантазии и т. п.); в) телесно-перцептивные компоненты (восприятие физиологических изменений и собственного экспрессивного поведения). Расстройства собственно аффективной компоненты характеризуются прежде всего тем, что негативные эмоции возникают чрезмерно часто, интенсивно или продолжительно и/или существует значительный недостаток позитивных эмоций. Эмоции могут возникать неадекватно спонтанно (нерефлективно) и не соответствовать реальности (особенно в случае негативных эмоций и маниакальной эйфории; см. ниже). Дальше будет вкратце описаны типичные картины проявления эмоциональных расстройств.

1.1. Тревога

Аффективная компонента тревоги состоит из специфических, неприятных ощущений напряжения и внутреннего беспокойства. Эти ощущения чаще всего являются тесно связанными с ощущением физиологической активизации (ускоренное сердцебиение, учащенное дыхание, повышенное потоотделение и т.

п.). Когнитивная компонента тревоги может содержать все виды когниций, направленные на соответствующие угрожающие объекты, ситуации или события. Типичными являются: а) мысли о самих угрожающих обстоятельствах (ситуационные когниции, например мысли о возможном провале на экзамене) и б) мысли о недостаточной контролируемости этих обстоятельств, особенно сомнения насчет способности справиться с проблемой собственными силами (когниции, относящиеся к самому себе и своему поведению, например сомнения в собственных способностях выдержать экзамен).

В обычных случаях тревога не настолько интенсивна, чтобы перекрыть все другие содержания переживания, и проходит через несколько минут или по крайней мере в течение часа (Scherer, Wallbott & Summerfield, 1986). О расстройстве следует говорить в том случае, если тревога возникает интенсивнее и чаще или переживается постоянно. Интенсивная, эпизодически возникающая тревога может быть адекватна реальности (во время природных катаклизмов, тяжелых болезней, из-за предстоящей смерти близкого родственника и т. п.). О расстройстве в клиническом смысле говорят лишь тогда, когда эпизодическая тревога появляется в объективно неопасных ситуациях, т. е. при восприятии реальности неадекватным образом. Это типично, например, для приступов паники. Устойчивая, хроническая, неадекватная реальности тревога является также и основным признаком фобий (о классификации тревожных расстройств см. главу 37).

1.2. Печаль

Аффективные компоненты печали известны каждому из собственного опыта, хотя не все могут описать их словами. Телесно-перцептивные компоненты часто переживаются менее интенсивно, чем это имеет место при таких активизирующих эмоциях, как страх и ярость. Из типичных примеров можно назвать следующие: физическое беспокойство или вялость; чувство, как будто ком застрял в горле; слезы (или чувство, что необходимо поплакать). Когнитивные компоненты могут быть следующими: а) мысли о происшедших негативных событиях (например, об утрате любимого человека); б) мысли о текущем негативном положении вещей (особенно о негативных особенностях своей личности и своей жизненной ситуации); в) мысли о вероятных (с точки зрения самого субъекта) будущих негативных событиях.

В клиническом смысле печаль представляет собой проблему только в том случае, если она является устойчивой и не адекватной реальности.

Оценка печали как неадекватной или адекватной реальности часто зависит от культурных традиций. Так, в нашем обществе принято оценивать интенсивные проявления печали при потере близкого родственника как вполне уместные, если они продолжаются несколько недель или месяцев, и воспринимаются как неадекватные, если затягиваются на десятилетия. Устойчивая, интенсивная и не адекватная реальности печаль является основным симптомом депрессии (см. ниже).

1.3. Гнев и другие негативные эмоции

Тревога, печаль и гнев (или крайняя его форма — «ярость») рассматриваются как «три великие» негативные эмоции человека, доминирующие в теневой стороне эмоциональной жизни. Но если тревога и печаль часто встречаются в клинической литературе, то зачастую такие термины, как «гнев» и «ярость», в клинических учебниках искать бесполезно. Это недостаточное внимание связано с тем, что гнев, в отличие от тревоги и печали, является эмоцией, ориентированной на преодоление, и переживается чаще всего при возникновении препятствия своим действиям, которое, как человек чувствует, ему вполне по плечу. В соответствии с этим гнев и ярость рассматриваются как чувства, которые, несмотря на их негативное содержание, не представляют собой проблему, так как они — иначе, чем тревога и печаль, — часто вполне способны воплотиться в целенаправленные действия. Последствия этих эмоций иногда оказываются неблагоприятными для индивида (например, коронарные заболевания), но все же чаще страдает социальное окружение (подчиненные, более слабые члены семьи и т. п.), не обладающее возможностью обратиться к клинической диагностике и интервенции.

В норме гнев является быстропроходящей эмоцией (см. Scherer, Wallbott & Summerfield, 1986). Он становится проблемой только тогда, когда возникает часто и достаточно интенсивно (приступы «вспыльчивости»; см. Hodapp & Schwenkmezger, 1993), а также тогда, когда он — чаще всего в ослабленном виде — стабилизируется в течение достаточно продолжительного отрезка времени (например, в качестве компонента депрессии).

Наконец, клиническую роль играют и другие негативные эмоции.

Речь идет о стыде и чувстве вины. Достаточно мучительное и устойчивое и одновременно неадекватное (по обычным оценкам) чувство вины возникает в качестве компонента депрессии (см. главу 36).

Следует обратить внимание на то, что проблема возникает не только при избытке, но и при сильном недостатке негативных эмоций или при последствиях такого недостатка. Это имеет место, например, в том случае, когда у индивида отсутствует чувство страха перед объективно опасными ситуациями (особенно во время маниакального состояния) или когда он не способен переживать чувство стыда или вины, которые в норме выполняют важную функцию контроля над поведением (например, при антисоциальных личностных и поведенческих расстройствах).

1.4. Радость и другие позитивные эмоции

Радость рассматривается как основная позитивная первичная эмоция человека. Многие другие позитивные эмоции могут считаться когнитивными разновидностями радости (так, гордость — это радость, но только по поводу, например, хорошо выполненного дела; чувство благодарности — тоже радость, но специфическим образом направленная на другого индивида; и т. д.). Чрезмерная радость («эйфория») может стать проблемой, если она не адекватна реальности и возникает в потенциально опасных ситуациях, что может привести к неадекватному поведению. Это типично для маний (см. ниже). Впрочем, расстройства в сфере позитивных эмоций скорее заключаются в недостатке таких эмоций, т. е. когда они возникают крайне редко, не интенсивны и очень непродолжительны. Это встречается прежде всего при депрессивных состояниях (см. главу 36).

2. Условия возникновения и последствия эмоциональных расстройств

2.1. Условия возникновения эмоциональных расстройств: общие аспекты

Расстройства эмоциональной сферы могут возникать по многим причинам, которые можно объединить в три группы условий возникновения: ситуационные условия, личностно обусловленные условия и внутренние пусковые процессы.

2.1.1. Ситуационные условия

Проксимальные ситуационные условия.

Человеческие эмоции могут вызываться внешними, ситуативными событиями или событиями внутреннего характера (например, мыслями и фантазиями). Соответствующие жизненные ситуации, как правило, определяют большую часть потока сознания индивида, т. е. его внутренние, мысленные события. Поскольку они воспринимаются и интерпретируются, ситуационные факторы при проявлении и поддержании эмоциональных расстройств играют основную роль. Эти явления прежде всего анализируются бихевиористскими теориями эмоций и — в последнее время — исследованиями стрессов и жизненных событий (см. Lazarus, 1991а).

Дистальные ситуационные условия — это те внешние условия, которые оказывают влияние на внешние жизненные ситуации и тем самым (косвенно) на сферу эмоций. К ним причисляют эпохальные, культурные, общественные, экономические и политические общие условия индивидуальных жизненных ситуаций.

2.1.2. Личностно обусловленные условия

Со стороны самого индивида решающими для возникновения и поддержания эмоциональных расстройств являются индивидуальные структуры. Такие структуры вместе с ситуационными условиями лежат в основе возникновения эмоций. Поэтому они зачастую рассматриваются как диспозиции к эмоциональным процессам. В содержательном аспекте аналогично тому, как и в других областях, речь идет о двух типах индивидуальных структур.

Телесные структуры, являющиеся решающими для эмоциональных расстройств, с одной стороны, заключены в связанных с эмоциями, индивидуальных и других фенотипических анатомических структурах. Кроме того, важна еще и лимбическая система, а также все органы, на которых базируется центральная и периферическая активация и нейрогормональный обмен веществ. Нейропсихологические исследования доказывают, что при этом основную роль играет прежде всего миндалевидное ядро (LeDoux, 1995). С другой стороны, речь идет о релевантных для эмоций составных частях генетического аппарата. Относительно интериндивидуальных различий в частоте и интенсивности негативных первичных эмоций (прежде всего тревоги, печали и гнева) сегодня известно, что они в определенной степени восходят к генетическим индивидуальным различиям (см.

Fulker, 1981).

Когнитивные структуры состоят из содержаний памяти индивида. Они лежат в основе интерпретации ситуационных событий и текущего потока сознания. На некоторых из таких структур мы ниже остановимся более подробно.

Эмоциональные расстройства зачастую теснее связаны с основными личностными условиями, чем с внешними ситуациями: ситуаций можно избежать или изменить их; тело и содержание памяти индивида остаются неизменными. Поскольку все начинается не с объективно негативных ситуационных условий (как, например, безработицы, бедности и т. п.), то терапевтические мероприятия должны быть направлены в первую очередь на изменение ответственных за соответствующие расстройства личностных структур.

2.1.3. Внутренние пусковые процессы и поведение

Ситуационные события могут действовать на эмоции, только будучи воспринятыми, и содержание памяти или другие структуры личности тогда имеют влияние, когда они активированы. Таким образом, в качестве прямых каузальных условий возникновения эмоций рассматриваются внутренние процессы, непосредственно лежащие в основе формирования эмоций.

Соматические процессы. Эмоции тесно связаны с нейрогормональным состоянием. Правда, до сих пор не ясно, рассматривать ли, и если да, то при каких условиях, процессы обмена веществ в головном мозге как пусковые факторы, условия, модулирующие факторы или как последствия эмоций. Напротив, относительно периферических физиологических процессов (особенно периферической активации) и двигательных процессов выражения эмоций с помощью мимики и движений тела можно предположить, что они скорее являются следствием, а не пусковым фактором (Reisenzein, 1983).

Восприятие и когниции. Когнитивные процессы в настоящее время рассматриваются как основные при возникновении эмоций и их расстройств. Поэтому необходимо особенно подробно остановиться на перцептивных и когнитивных условиях (см. раздел 2.3).

Другие эмоции. Предшествующее настроение выполняет модулирующую функцию при возникновении актуальных эмоций (см. Pekrun, 1988). Так, обращает на себя внимание тот факт, что позитивные эмоции, с одной стороны, и негативные эмоции, с другой, в норме не способны «уживаться» друг с другом. Из этого следует, что если человек находится в позитивном настроении и расслаблен, то это препятствует возникновению тревоги или гнева.

Мотивация и поведение. Мотивация может сопровождаться надеждой достичь некоторой цели и опасением не добиться желаемого. Поэтому конфликт между различными мотивационными тенденциями зачастую связан с эмоциональными конфликтами (конфликтами между опасениями и надеждой). Поведение может напрямую вызывать эмоции, которые связаны с соответствующей деятельностью (так, например, физическая деятельность может вызвать как отвращение, так и удовольствие). Более того, поведение и его последствия могут повлечь за собой эмоции, если они оцениваются субъективно.

При этом дисфункциональная мотивация (например, недостаток мотивации) и дисфункциональное поведение могут вызвать негативные поведенческие последствия (например, неудачный исход дела) или отсутствие позитивных последствий (например, дефицит социального признания). В первом случае возникают негативные эмоции, во втором — отсутствие эмоций позитивных.

Роль поведения и его последствий при возникновении эмоциональных расстройств подчеркивается в теории депрессии Левинсона, основанной на отсутствии подкрепления (Lewinsohns Verstarkerverlust-Theorie der Depression). В этой теории постулируется, что психически обусловленная депрессия объясняется в первую очередь недостатком подкрепления, т. е. позитивных жизненных событий. При этом недостаток подкрепления рассматривается как следствие поведенческих дефицитов (Lewinsohn, 1974).

2.2. Перцептивные и когнитивные условия возникновения эмоциональных расстройств

В подглаве 2.1 было введено разделение на две группы перцептивно-когнитивных условий возникновения эмоций: индивидуальные когнитивные структуры (содержания памяти) и текущие перцептивные и когнитивные процессы. Сферы структур и процессов должны быть отнесены в зависимости от обстоятельств к одной из этих категорий (или к обеим). При этом речь идет о а) процессах восприятия, б) процессах когнитивной переработки информации, в) Я-концепции, г) уже существующей и актуальной каузальной атрибуции, д) уже существующих и актуальных ожиданиях и значимости и е) защитных механизмах и вытесненных содержаниях памяти.

Существующие когнитивные структуры необходимо рассматривать как диспозиции, которые могут быть активированы текущими ситуативными стрессорами. Поскольку самого эмоционального расстройства еще нет, то в таком случае речь идет прежде всего о факторах индивидуальной эмоциональной уязвимости. За последние двадцать лет сформировались теоретические концепции, подчеркивающие взаимодействие когнитивных структур и ситуативных стрессоров при возникновении эмоциональных расстройств (так называемая диатез-стресс-модель; см. Abramson, Metalsky & Alloy, 1989; Lazarus, 1991a; Metalsky, Joiner, Hardin & Abramson, 1993; Pekrun, 1988, 1992a).

2.2.1. Процессы восприятия

В когнитивных теориях эмоций часто утверждается, что эмоции вызываются не восприятием ситуации непосредственно, а что сначала должна произойти когнитивная оценка соответствующего положения вещей (см. Lazarus, 1982, 1991b). Вразрез с этим положением необходимо признать достаточно важную роль, которую в действительности играют три нерефлективные формы возникновения эмоций, управляемые непосредственно восприятием:

А. Врожденное возникновение эмоций, управляемое восприятием. Врожденные формы образования эмоций важны прежде всего в ранние периоды жизни. При этом определенные стимулы генетически связаны с определенными первичными эмоциями (например, страх при восприятии глубины). Но генетически обусловленные элементы могут также играть свою роль и при возникновении сложных эмоций в более позднем возрасте. Это справедливо, например, для предположительно генетически определяемой «готовности» людей к фобиям относительно определенных классов объектов (пауков, змей и т. п.), но на другие объекты (например, кроликов) не распространяемой (см. McNally, 1987). Специфическим примером является также индивидуальная подверженность спонтанному (нерефлективному, непосредственно управляемому восприятием) страху перед чужими людьми, который ведет к социальной тревоге и робости (Asendorpf, 1989).

Б. Управляемое восприятием возникновение эмоций на основе раннего обусловливания. На раннем этапе развития эмоциональной сферы большую роль играют процессы обусловливания, которые передаются недекларативными когнициями и не подлежат сознательному воспоминанию (см. Jacobs & Nadel, 1985; LeDoux, 1995). Такое обусловливание имело своим следствием то, что восприятие определенных стимулов непосредственно вызывало эмоции, причем это могло закрепиться на всю жизнь (до тех пор, пока не начинали действовать эффективные механизмы торможения). Из нейропсихологически обоснованных гипотез «невозможности вспоминания» соответствующих ранних эмоциональных содержаний памяти (например, травматического опыта в раннем детстве) следует, что терапевтические стратегии, направленные на раскрытие воспоминаний, при модификации такого возникновения эмоций, вероятно, малоперспективны. Целью терапии должно быть, таким образом, содействие приобретению механизмов, которые могли бы тормозить такого рода возникновение эмоций.

В. Привычное возникновение эмоций, управляемое восприятием. Как повседневные эмоции, так и различные эмоциональные расстройства зачастую могут возникать по привычке (габитуализация). Такое возникновение эмоций развивается из когнитивно опосредованного возникновения эмоций, если их образование происходит все время одним и тем же путем — на основе повторяющихся ситуаций. Это ведет ко все более возрастающей автоматизации и сокращению во времени, а в конце концов и к упразднению опосредующих когнитивных процессов оценки, пока, наконец, восприятие и эмоции не «замыкаются друг на друга» (см. Pekrun, 1988). Так, например, ученик, начиная изучать определенный учебный предмет с определенным учителем, сначала спокойно и уверенно оценивает свои шансы и лишь только потом — в случае неудачи — его одолевает страх перед возможными результатами. И если у него уже имеется продолжительный опыт таких неудач, то уже при одном только объявлении о предстоящей работе у него начинает расти чувство тревоги.

Привычное, нерефлективное образование эмоций может быть снова когнитивно дифференцировано, если изменить соответствующий ход ситуации. Однако нарушенное образование эмоций часто характеризуется тем, что в результате габитуализации эмоции укореняются, «окостеневают» и естественным путем уже измениться не могут. Это чаще всего происходит потому, что данный индивид игнорирует новый ситуативный опыт или избегает возможности получить этот опыт (например, при фобиях). Поэтому важнейшей целью терапевтической интервенции должно стать следующее: необходимо сделать возможным получение нового опыта, который привел бы к новой оценке ситуаций и возможностей совладания с ними, а вслед за этим и к когнитивной редифференциации образования эмоций и, таким образом, в конце концов к устранению чрезмерно негативных эмоций (Foa & Kozak, 1986; Pekrun, 1988).

2.2.2. Процессы когнитивной переработки информации

Когнитивно ориентированные исследования эмоциональных расстройств проанализировали различные типы когниций (каузальную атрибуцию, ожидания и т. п.), лежащие в основе эмоциональных расстройств. Процессам же переработки информации, которые приводят к таким когнициям, напротив, уделялось относительно мало внимания. К исключениям можно отнести теорию депрессии Бека (Beck; 1967; Beck & Clark, 1991). Бек предполагает, что когнитивная триада из негативной оценки самого себя, окружающей действительности и будущего ведет к депрессивной печали. Такие негативные оценки он объясняет возникновением определенных систематических ошибок при переработке информации, касающейся личности человека и его перспектив. Важную роль играют следующие, отчасти пересекающиеся, категории ошибок мышления:

A. Произвольные выводы из имеющейся информации (например, негативная самооценка из-за того, что футбольный клуб родного города проиграл).

Б. Избирательное абстрагирование от конкретной информации при пренебрежении другой информацией. Этот пункт вряд ли можно отделить от следующего.

B. Чрезмерная генерализация имеющейся информации (например, негативная оценка собственных способностей, если результаты в какой-то одной конкретной сфере деятельности оказались неудовлетворительными).

Г. Максимизация и минимизация: переоценка или недооценка, например, собственного статуса среди своих друзей.

Д. Персонализация имеет место в том случае, если негативные события (например, замечания других) индивид принимает на свой счет.

Е. Наконец, абсолютизирующее мышление состоит в мышлении в черно-белых категориях: или все абсолютно хорошо, или, если это неочевидно, абсолютно плохо.

Для интенсивности и устойчивости эмоций может быть очень важным то, в какой степени мысленно проработаны имеющиеся когниции (см. Singer, 1978). Так, например, тревога может быть интенсивной и продолжительной прежде всего в том случае, если негативные ожидания дифференцированы как визуальные, образные представления («имажинация»). Тогда такое фантазирование может привести, например, к тому, что предстоящий экзамен представится во всех негативных подробностях; при этом тревога консервируется (и наоборот, позитивные образные представления могут уменьшить негативные эмоции).

2.2.3. Я-концепция

Я-концепция охватывает всю хранящуюся в памяти информацию, относящуюся к самому себе. Т. е. речь идет о существующих, ранее выработанных когнитивных представлениях о самом себе. В активированном виде они предопределяют переработку приходящей извне информации о себе и активное собственное производство такой информации. Таким образом, они влияют на оценку самого себя, своего прошлого, текущей жизненной ситуации, а также возможного поведения в будущем. Я-концепция, таким образом, может оказывать влияние на все эмоции, касающиеся прошлого, настоящего и будущего собственной личности.

Ряд когнитивных теорий эмоций дает интерпретацию этих фактов. Наиболее авторитетны уже упоминавшаяся теория депрессии Бека (Beck, 1967) и теория несоответствия Я-концепций (Selbstkonzeptdiskrepanz-Theorie) Хиггинса (Higgins, Klein & Straumann, 1985; Higgins, Roney, Crowe & Hymes, 1994). Бек предполагает, что негативные Я-концепции (оценка собственной личности и своих перспектив на будущее) являются основной причиной возникновения депрессивных расстройств (см. выше). И действительно, статистика доказывает, что степень актуальной депрессивности среди выборок студентов отрицательно коррелирует с показателями Я-концепции и что клинически диагностируемая депрессия сопровождается в равной степени негативной Я-концепцией и общим негативным чувством самоценности (например, Dent & Teasdale, 1988).

Теория несоответствия Я-концепций Хиггинса и его соавторов идет дальше концепции Бека, она исследует роль различных структур Я-концепции для различных эмоций. При этом различают три типа Я-концепции: реальная Я-концепция (оценка актуального состояния собственной личности), идеальная Я-концепция (оценка с точки зрения того, каким бы я хотел бы быть) и «должная» Я-концепция (оценка с точки зрения того, каким я должен быть). При этом утверждается, что несоответствие между идеальной и реальной Я-концепциями вызывает депрессивное чувство, а несоответствие между «должной» и реальной Я-концепциями — тревогу. Имеющиеся данные подтверждают эту теорию, несмотря на то что до сих пор в достаточной степени не ясны ни опосредующие механизмы, ни направление причинно-следственных связей (см. Higgins, Bond, Klein & Straumann, 1986).

Правда, можно доказать, что не только заниженные, но и завышенные представления о себе могут быть проблематичны. Так, например, высокое чувство самоценности оказывается под угрозой при получении негативной информации извне и реагирует гневом или агрессией. Механизмы такого рода оказываются серьезным источником гнева и следующих за ним агрессивных действий (Baumeister, Smart & Boden, 1996).

2.2.4. Каузальная атрибуция

За последние пятнадцать лет был разработан ряд гипотез, которые отводят главную роль в образовании эмоций каузальной атрибуции личностно значимых событий. Общий подход этого рода, рассматривающий возникновение различных эмоций, предлагает Вайнер (см. Weiner, 1985). В клинической сфере более популярна переформулированная теория беспомощности и депрессии, разработанная Селигманом и его сотрудниками (Abramson, Seligman & Teasdale, 1978). Эта теория объясняет депрессивную печаль, кроме прочего, негативными ожиданиями собственных действий, которые, в свою очередь, рассматриваются как следствие интернальных, глобальных и стабильных каузальных атрибуций произошедших негативных событий. Существующая эмпирическая статистика подтверждает, что неблагоприятная каузальная атрибуция, с одной стороны, и депрессия, с другой, действительно положительно коррелируют друг с другом (см. Robins, 1988). Так как теория Селигмана пытается объяснить дефициты мотивации и действий, типичные для депрессии, она более подробно рассматривается в главе о мотивации.

2.2.5. Ожидания и значимость

При возникновении эмоций, направленных в будущее, основную роль играют ожидания относительно предстоящих событий. Поэтому ожидания рассматриваются многими когнитивными теориями эмоций как важнейшие условия возникновения эмоций. Классическим примером таких теорий является концепция Лазаруса (Lazarus, 1966, 1991а). Лазарус предположил, что на основе текущей ситуации и личностных предпосылок производятся оценки будущего, которые вызывают соответствующие эмоции. При этом при первичной оценке («primary appraisal») выносится суждение о том, насколько угрожающей будет соответствующая ситуация (например, школьник ожидает, что он не справится с классной работой, если не предпримет каких-либо контрмер). Если ситуация воспринимается как угрожающая, то на втором этапе («secondary appraisal») оцениваются собственные возможности преодоления создавшейся проблемы.

Если возможности преодоления ситуации, оцененной как «угрожающая», воспринимаются и оцениваются как достаточные, то появляются гнев и наступательное поведение; если же они воспринимаются как недостаточные, то имеют место страх и бегство. Если индивид не видит возможностей для преодоления, то возникают тревога и последующие меры по совладанию с ней (например, отвлечение внимания от возникшей ситуации). Например, вышеупомянутый ученик не видит возможности избежать угрожающего неуспеха; вследствие этого его охватывает тревога и он пытается не думать о классной работе. В дополнение к соответствующим мерам по преодолению предпринимается переоценка («reappraisal») ситуации и может быть, в зависимости от результата переоценки, вновь предпринят анализ цепочки причин и следствий.

Теория Лазаруса оказалась весьма плодотворной с эвристической точки зрения. Критику вызывает то, что эта теория не оставляет места для некогнитивных форм возникновения эмоций. Попытка рассмотреть эти критикуемые моменты и одновременно интегрировать гипотезы различных теорий эмоций между собой и с концепциями психологии мотивов была предпринята автором (модель время—значимость—дистанция) (Zeit-Wert-Distanz-Modell; Pekrun, 1988, 1992а). Ее ядром является модель значимости и ожидания (Erwartungs-Wert-Modell), разработанная для объяснения генеза эмоций, относящихся к будущему.

Эта модель предполагает, что когнитивное возникновение эмоций представляет собой лишь одну из многих возможностей актуального генеза эмоций. Наряду с другими формами важными признаются врожденные и приобретенные формы генеза эмоций, управляемые восприятием. Для когнитивно опосредованного возникновения эмоций, направленных в будущее, постулируется, что они зависят от ожиданий и субъективной значимости будущих событий. Так, например, относительно когнитивного генеза тревоги утверждается, что для того, чтобы возникла тревога, необходимы два вида когнитивной оценки: ожидания негативных событий (которые основываются, с одной стороны, на ожиданиях относительно ситуации, а с другой стороны, на ожиданиях относительно совладания с ней) и достаточно высокая субъективная важность («значимость») этих событий. В этом смысле, например, страх перед экзаменом имеет место тогда, когда: а) возможна или вероятна неудача и б) результат экзамена небезразличен.

Наконец, в этой модели отводится место также свойствам личности, способствующим развитию эмоций. В качестве основных для возникновения эмоций, направленных в будущее, рассматриваются генерализованные, хранимые в памяти убеждения об ожиданиях и значимости по отношению к будущим событиям.

В последние годы опытным путем было доказано, что негативные ожидания, с одной стороны, и страх перед экзаменами, социальная тревога, а также депрессии, с другой стороны, действительно коррелируют друг с другом (см. Bandura, 1986; Pekrun, 1992а). Напротив, почти нет данных о роли субъективной значимости событий, как и исследований, анализирующих помимо корреляций в срезе еще и значение таких переменных, как условия возникновения эмоций, направленных на будущее (исключением является работа Крампена (Krampen, 1988)). Пока неясным остается также то, каково относительное значение ожиданий и значимости в общей структуре возможных условий возникновения эмоций.

2.2.6. Защитные механизмы и вытесненные содержания памяти

Под защитными механизмами понимаются когнитивные механизмы, трансформирующие индуцирующие тревогу аффекты, эмоции и связанную с ними информацию таким образом, чтобы их можно было переносить. Потенциально огромную роль этих механизмов для эмоциональных расстройств до сих пор подчеркивали прежде всего авторы психоаналитического направления. Прототипическим примером является вторая теория тревоги Фрейда (Freud, 1926; «сигнальная теория» тревоги). Эта теория попыталась одновременно найти объяснение фобиям и заложить общий фундамент для психоаналитического понимания неврозов. Фрейд предположил, что фобии содержат смещение страхов, которые имеют своим происхождением сексуальные и связанные с агрессией конфликты; они помогают избежать необходимости решать эти конфликты. Психоанализ положил в основу таких концепций клинические отдельные случаи (например, случай с «маленьким Гансом»; Freud, 1909). Но при психоаналитической интерпретации таких конкретных случаев возникает ряд проблем. Критику вызывает прежде всего то, что постулированная Фрейдом цепочка условий страдает от невозможности эмпирической проверки. Частично наблюдаемым является только последнее звено этой цепочки условий: сексуальные и агрессивные чувства по отношению к матери или отцу, с одной стороны, и соответствующая фобия, с другой. Защитные механизмы и (по Фрейду, предполагаемый, скорее всего, бессознательно) страх перед кастрацией, напротив, не поддаются непосредственному клиническому наблюдению. Таким образом, объяснение Фрейдом фобических тревожных расстройств в предложенной форме едва ли доказуемо, но одновременно и едва ли может быть опровергнуто. То же самое справедливо и для новейших психоаналитических теорий эмоциональных расстройств (например, Arieti, 1979).

Вызывает сожаление тот факт, что систематический анализ защитных механизмов с когнитивно-психологической точки зрения пока еще находится в зачаточном состоянии (например, Erdelyi, 1985). Правда, еще с 50-х гг. проводятся эмпирические исследования актуальных и уже существующих процессов защиты (см. Krohne & Rogner, 1982; Krohne, 1996). В последние годы считается доказанным, что неблагоприятный жизненный опыт, хранящийся в памяти, тоже может быть вытеснен (что выражается в снижении доступности соответствующего содержания памяти; Davis & Schwartz, 1987).

2.2.7. Заключение

Вышеупомянутые исследования последних лет доказали, что ряд когнитивных структур и процессов коррелируют с эмоциональными расстройствами. Но пока остаются недостаточно ясными еще три вопроса: а) зачастую когнитивные переменные (например, негативная Я-концепция) сходным образом коррелируют с различными расстройствами (например, тревогой и депрессией); но исследования дифференциальных когнитивных условий возникновения различных расстройств находятся еще в своем становлении (например, Higgins, Klein & Straumann, 1985); б) корреляции еще недостаточно объясняют лежащие в основе отношения между условиями возникновения; но до сих пор имеется — кроме срезовых исследований — очень мало проспективных, анализирующих условия лонгитюдных исследований (Metalsky, Joiner, Hardin & Abramson, 1993); далее, пока не ясно и то, при каких условиях необходимо рассматривать когнитивные факторы соответственно как условия возникновения, компоненты или следствия эмоциональных расстройств; в) в отдельных исследованиях чаще всего изучаются только какие-то конкретные виды когниций, и редко в исследования вовлекаются одновременно и некогнитивные условия возникновения; поэтому об относительной важности различных когнитивных переменных пока можно сказать очень мало (об этом см. Crocker, Alloy & Kayne, 1988). И еще один вопрос, на который сегодня вряд ли можно получить ответ: какую роль играют когнитивные условия возникновения в общей структуре различных причин расстройств.

2.3. Последствия эмоциональных расстройств

Воздействие эмоций на соматические процессы. Эмоции оказывают влияние на нейрохимические и периферические физиологические процессы (такие, как, например, периферическая активация) и на экспрессивное поведение. Функцией такого влияния является, кроме прочего, приведение организма в состояние физиологической готовности для выполнения моторного поведения (особенно при тревоге и гневе) или для торможения такого поведения (при печали).

Воздействие эмоций на восприятие и когниции. Эмоции воздействуют на конгруэнтные эмоциям восприятие и когниции: они облегчают активацию структур памяти, которые им конгруэнтны (см. Johnson & Magaro, 1987). Так, например, депрессивная печаль способствует активации хранимых в памяти негативных самооценок и, напротив, затрудняет активацию позитивных оценок. Так как восприятие и когниции принимают активное участие в возникновении и поддержании эмоциональных расстройств (см. выше), то очевидно, что эмоции через активацию соответствующего содержания памяти оказывают поддерживающее обратное воздействие на самих себя. Отчасти именно этим объясняется устойчивость эмоциональных расстройств.

Кроме того, эмоции дополнительно задействуют и внимание (в особенности это справедливо для его когнитивных компонентов). Тем самым они уменьшают емкость оперативной памяти и вследствие этого оказывают негативное влияние на процессы мышления и решения проблем, которые требуют такой емкости, т. е. прежде всего затрудняются контролированные процессы мышления и постановка сложных задач. Это отчасти объясняет негативное влияние тревоги и депрессивной печали на умственную деятельность и сложное социальное поведение (см. Ellis & Ashbrook, 1988; Sarason, 1980). Естественно, на такие эффекты могут наслаиваться эмоциональные эффекты, оказываемые на мотивацию выполнения какой-либо работы, так что общее влияние на деятельность зависит от ряда конкретных условий (см. об этом Pekrun, 1992b). В общем, интенсивная тревога и печаль обычно негативным образом сказываются на деятельности.

Воздействие эмоций на мотивацию и поведение. Эмоции принадлежат к важнейшим мотивирующим силам. Они придают ситуациям, поведению и его последствиям эмоциональную положительную или отрицательную значимость. Таким образом, они лежат в основе формирования желания действовать тем или иным образом и намерений.

Для формирования мотивации прежде всего важны эмоции, направленные в будущее. Как правило, тревога ведет к мотивации побега и избегания, гнев — к мотивации наступления, печаль — к снижению мотивации приближения, а радость, направленная в будущее (надежда, предвкушение радости), ведет к повышению мотивации приближения. Правда, такие эффекты могут быть очень сложными (Pekrun, 1992b). Так, например, тревога, направленная на избегание неудачи, при одних ситуационных условиях может снизить мотивацию выполнения задания, но при других условиях, напротив, способна повысить мотивацию действий по выполнению задания с целью избежать неудачи. К этому следует добавить, что интенсивные и устойчивые негативные эмоции дают мотивацию к совладанию с эмоциями (см. ниже; ср. Morris & Reilly, 1987), так что, например, и печаль в качестве вторичного эффекта может привести к мотивации активного решения проблемы (иногда и в негативной форме, например в виде суицидального решения). Через свои мотивационные и поведенческие эффекты эмоции в конечном счете воздействуют и на окружающую индивида среду.

Совладание с эмоциями. Итак, эмоции могут различными способами непосредственно влиять на другие психические и физические системы человека. Но при эмоциях, которые воспринимаются как нарушенные, воздействие эмоций может проявляться как намерение уменьшить возникшую эмоцию. Целенаправленно проводимые меры по редукции эмоций часто характеризуют как «совладание с эмоциями» (направленный на эмоции «копинг»; см. Krohne, 1996). Эмоции можно редуцировать за счет изменения обстоятельств, их вызывающих, или за счет прямого влияния на эмоции. Поэтому обычно проводят различия между формами совладания, ориентированными на проблему и ориентированными на эмоции (см. Lazarus, 1991a).

При обоих способах совладания с эмоциями речь может идти о когнитивных, поведенческих и соматических мероприятиях. Примером совладания, ориентированного на проблему, являются мероприятия по изменению окружающей среды индивида, совершенствование навыков и умений или поиск социальной поддержки, которая помогла бы решить проблему. Примером совладания, ориентированного на эмоции, может быть, например, мысленная переоценка ситуации, отвлечение внимания от угрожающих раздражителей, поиск социальной поддержки, которая помогла бы справиться с эмоциями (например, поиск утешения), релаксация, а также прием лекарств или психоактивных веществ. В этом смысле для ориентированного на эмоции совладания могут оказаться полезными и (см. раздел 2.2.6) выше рассмотренные когнитивные защитные механизмы (дифференцированное представление проблем, связанных с понятием «совладание», и различные формы совладания можно найти у Krohne, 1996).

При сравнении этих возможных воздействий с вышеупомянутыми возможными условиями возникновения эмоциональных расстройств обращает на себя внимание то, что условия и воздействия эмоциональных расстройств по большей части принадлежат к одним и тем же категориям. Действительно, можно предположить, что условия возникновения/воздействия, с одной стороны, и эмоции, с другой, взаимно влияют друг на друга, т. е. эмоции, как правило, оказывают обратное воздействие на условия своего возникновения (см. рис. 30.2.1). Здесь с точки зрения теории систем речь идет об актуально-генетических процессах обратной связи (Pekrun, 1988). Такая обратная связь чаще всего позитивна, так как эмоции в основном оказывают поддерживающее воздействие на свои условия (это справедливо, например, как это было рассмотрено выше для когниций, с одной стороны, и эмоций, с другой). Следствием этого является то, что эмоции (прежде всего интенсивные), если они однажды уже были вызваны, начинают постоянно повторяться.

Обратная связь, способствующая поддержанию эмоций, рассматривается как ядро таких эмоциональных расстройств, которые проявляются в виде долгое время поддерживаемых негативных эмоций (ниже это будет рассмотрено для некоторых клинических расстройств). Однако остается неясным вопрос, как можно разорвать замкнутый круг таких процессов. В нормальном состоянии это происходит в основном вследствие изменений внешней ситуации или на основе мотивации совладания с эмоциями. Но в клинических случаях такие механизмы не работают, а потому необходима интервенция (см. рис. 30.2.1).

Рис. 30.2.1. Условия возникновения и воздействия эмоциональных расстройств (упрощенная схема)

3. Эмоциональные расстройства и клинические синдромы

Эмоциональные расстройства находятся в центре многих психопатологических синдромов, т. е. представляют собой основные компоненты сложных расстройств. При этом в норме они не изолированы от других компонентов, а пребывают с ними во взаимообусловленном отношении: они оказывают влияние на другие симптомы и сами испытывают влияние с их стороны. Ниже мы коротко рассмотрим значение эмоциональных расстройств для некоторых важных категорий клинических синдромов.

3.1. Фобические расстройства

Фобические расстройства предполагают наличие устойчивого страха перед определенными объектами и соответствующее избегающее поведение. При этом необходимо признать, что страх является причиной избегающего поведения; страх по отношению к какому-либо объекту (например, змеям) или каким-либо ситуациям (например, экзаменам) ведет к мотивации избегать этих объектов или возникающих ситуаций. Но избегающее поведение, со своей стороны, оказывает обратное подкрепляющее воздействие на соответствующее чувство страха; так как конфронтация с опасной ситуацией избегается, то вряд ли есть шанс устранить продуцирующие страх ожидания и значимость. Этот порочный круг можно разорвать с помощью терапии, направленной на приобретение реалистичного опыта взаимоотношений с объектом, вызывающим страх, и на устранение негативных ожиданий и значимости (Foa & Cozak, 1986).

3.2. Навязчивые расстройства

Навязчивые расстройства не обязательно, но могут сопровождаться чрезмерной тревогой и печалью. При этом роль тревоги и печали, по-видимому, состоит прежде всего в следующем.

А) Навязчивое поведение (например, мытье рук по сотне раз за день) может субъективно являться способом избежать события, перед которым испытывается страх (в данном случае страх заразиться). К тому же такое поведение служит как цели избегания соответствующих событий, так и редукции переживаемого страха (при навязчивом поведении, обусловленном страхом, возникают очевидные параллели между навязчивыми расстройствами и фобиями). Основой таких случаев могут служить неадекватные реальности ожидания события, значимость события и убеждение в эффективности избегающего поведения (см. главу 31.2).

Б) При чрезмерной печали, напротив, предполагается, что она является прежде всего следствием навязчивых мыслей и действий: если такие мысли и действия так сильно захватывают человека, что нарушают всю его повседневную жизнь, то в качестве вторичного эффекта они способны привести к потере позитивных жизненных событий (подкрепляющих стимулов), которая приводит человека в состояние печали.

3.3. Аффективные расстройства

Тоска является ведущим симптомом депрессии (см. главу 36). При этом депрессивная тоска зачастую переживается как нечто качественно отличное от обычной тоски. Могут возникнуть и другие негативные эмоции (тревога, гнев, чувство вины), а также недостаток позитивных эмоций. С точки зрения когнитивной психологии эмоций депрессивные эмоции могут стоять прежде всего в следующих функциональных взаимосвязях.

А. Негативные когнитивные оценки прошлых, настоящих и будущих событий приводят в состояние тоски, которая, в свою очередь, исходя из психологии памяти (см. выше) благоприятствует негативным когнициям. Таким образом, когниции и тоска каузально переплетены друг с другом. Эмпирические исследования установили, что клинически диагностируемая депрессия часто сопровождается негативными когнициями, хотя фундаментальные взаимосвязи условий возникновения еще до сих пор и не ясны (см. прим. 30.2.1; см. также Metalsky, Halberstadt & Abramson, 1987; Metalsky, Joiner, Hardin & Abramson, 1993).

Б. Недостаток позитивных эмоций, которые обычно связаны эмоционально поощряющим образом с определенными действиями и их следствиями, предполагает отсутствие позитивной значимости ситуации и действий. А утрата значимости приводит к редукции мотивации (см. главу 31). Дополнительные ограничения действий могут вызвать негативные события (например, потерю работы) и отсутствие позитивных событий, что снова вызывает негативные эмоции и уменьшает позитивные (прим. 30.2.1).

Примечание 30.2.1. Депрессия и когниции (Hedlund & Rude, 1995)

Постановка вопроса

Целью исследования является сравнение типичных для депрессии когнитивных схем и актуальных когниции лиц в фазе острой депрессии, лиц, вышедших из депрессии, и лиц без депрессии. Теория депрессии Бека предполагает, что только лица в острой депрессивной фазе демонстрируют типичные для депрессии актуальные когниции, а наличие уже переставших быть актуальными негативных схем можно доказать и у лиц, вышедших из депрессии.

Метод

- Выборка: выборка состоит из лиц в острой фазе депрессии (N = 20), лиц, вышедших из депрессии (N = 15), и лиц, никогда прежде не страдавших депрессией (N = 18).

- Метод исследования: с помощью опросников и экспериментальных методов исследуется большое число когнитивных переменных. В качестве опросников использовались: a) «Dysfunctional Attitudes Scale» (шкала дисфункциональных отношений: DAS; см. Cane, Olinger, Gotlib & Kuiper, 1986); на базе теории депрессии Бека изучались дисфункциональные, негативные установки испытуемых по отношению к самим себе (пример вопроса: «Если я не обладаю столь высокими способностями, как другие, значит ли это, что я менее ценен как человек?»); б) «Automatic Thoughts Questionnaire» (опросник автоматического мышления: ATQ; Hollon & Kendall, 1980); определялась частота возникновения негативных, «автоматических» когниций в течение всей недели; в) «Scrambled Sentences Test» (тест на составление предложений; Wenzlaff, 1993), метод регистрации схем, релевантных для депрессии. Из последовательности слов, которые можно интерпретировать как позитивно, так и негативно, например из слов «winner born I am loser а» («победитель прирожденный Я неудачник»), необходимо образовать синтаксически правильное предложение. Количество образованных негативных предложений служит индикатором наличия негативных схем.

Результаты

Для лиц, находившихся в депрессивной фазе, результаты показали явно высокие значения, полученные по методам DAS и ATQ, в то время как эти значения для лиц, вышедших из депрессивного состояния, и лиц, никогда не страдавших депрессией, практически не различались. Из этого можно сделать вывод, что осознанные, актуальные, типичные для депрессии когниции фактически характерны только для острой депрессии. В «Scrambled Sentences Test», напротив, значения были высокими не только у пациентов в острой форме депрессии, но и у лиц, вышедших из депрессии. Это эмпирически подтверждает различие прошлых когнитивных структур, рассматриваемых в качестве факторов уязвимости для эмоциональных расстройств, с одной стороны, и актуальных когниций, непосредственно вызывающих или поддерживающих депрессию, с другой стороны.

---

Негативные когниции, чрезмерные негативные эмоции, недостаток позитивных эмоций, сниженная мотивация и редуцированные действия при депрессии так переплетены между собой, что они взаимно поддерживают друг друга и обеспечивают устойчивость депрессивного состояния. Разорвать этот порочный круг без терапии можно прежде всего за счет следующего: а) изменений нейрохимического обмена веществ, влияющего на эмоции; б) изменений внешней ситуации и в) мер по преодолению депрессии, предпринимаемых самим индивидом (Morris & Reilly, 1987). Как крайний негативный случай преодоления депрессии можно назвать самоубийство.

Иначе дело обстоит при маниакальных состояниях, для которых характерны состояние эйфории (или раздражительности) и гиперактивность. Эйфорическая радость здесь рассматривается как основа чрезмерной мотивации, которая, в свою очередь, ведет к лихорадочной, зачастую плохо координированной активности. Несмотря на частое отсутствие позитивных результатов действий, эйфорическое настроение во время маниакальных фаз чаще всего сохраняется, так как негативные результаты интерпретируются как позитивные и не способствуют оценке возможностей для будущих действий. Таким образом, когниции и реальность оказываются разделены, из чего следует, что такие эмоции не адекватны реальности.

3.4. Шизофрения

При шизофрении, в отличие от других клинических расстройств, общая эмоциональная симптоматика неоднородна (см. главу 35). Чаще всего наблюдаются три следующих аспекта.

A. Недостаток как позитивных, так и негативных эмоций, т. е. в целом имеет место «уплощенная» эмоциональная жизнь (например, при «дезорганизованном типе» шизофрении).

Б. Интенсивные, неожиданно возникающие и часто сменяющие друг друга эмоции, причем по обычным представлениям они не адекватны ситуации (например, смеются, когда умер член семьи, и т. п.). В обоих случаях эмоции по большей части не адекватны реальности (это справедливо также и для дефицитарных эмоций, так как больной шизофренией первой из вышеназванных категорий зачастую эмоционально не реагирует на важнейшие события, происходящие в его окружении). К тому же в обоих случаях наличие или отсутствие эмоций связано с оценками существующей ситуации или другими когнициями неадекватно. Объяснения эмоций с точки зрения психоанализа, теории поведения и когнитивных теорий всегда предполагают наличие хотя бы минимальной когерентности жизненных ситуаций и когниций, с одной стороны, и эмоций, с другой.

Поэтому они не в состоянии объяснить оба этих типа эмоциональных расстройств при шизофрении. Впрочем, для вышеназванной категории справедливо то, что недостаток эмоций здесь вносит значительный вклад в недостаток мотивации и действий (см. главу 31.2).

B. Несколько иначе дело обстоит при параноидной шизофрении. Она зачастую характеризуется манией преследования и ревности, которые вызывают тревогу и/или гнев, а то и ярость; мания преследования включает когниции опасного повреждения со стороны преследователя (то же самое относится и к ревности). Такие когниции вызывают, в зависимости от превалирования тех или иных оценок возможности справиться с ситуацией, или страх перед преследованием, или гнев и ярость по отношению к преследователю. Следствием таких эмоций может быть соответственно возникновение мотивации к избеганию или сопротивлению, которая может привести к определенной системе действий, а они, в свою очередь, могут омрачить всю жизнь человека.

3.5. Соматические заболевания, обусловленные в том числе и психологическими факторами

Одной из причин возникновения различных соматических заболеваний могут быть психические факторы (ср. с понятием психосоматических расстройств). Важной группой таких факторов являются негативные эмоции; при некоторых заболеваниях они играют основную роль. Сейчас уже известно, какие механизмы ответственны за то, что эмоции вызывают соматические расстройства. Три важных механизма могут заключаться в том, что эмоции оказывают влияние 1) на иммунную систему (например, Weisse, 1992), 2) на гормональный баланс и 3) на периферическую физиологическую активацию (например, частоту сердцебиений и артериальное давление). Роль играют, кажется, прежде всего следующие эмоции.

A. Важными для возникновения язвы (язвы желудка или двенадцатиперстной кишки) помимо инфекций, очевидно, являются эмоции, возникающие в недостаточно контролируемых ситуациях: тревога и чувство беспомощности и перегрузки.

Б. Гнев, ориентированный на преодоление возникшей проблемы, напротив, кажется основной причиной возникновения эссенциальной гипертонии (повышенного кровяного давления) и в связи с этим стенокардии и инфаркта миокарда. Гнев и враждебность относятся к тем компонентам личности «типа А», в которых заключено четкое различие между лицами, имеющими и не имеющими сердечно-сосудистые заболевания (Matthews, 1988; Hodapp & Schwenkmezger, 1993).

B. Для других расстройств (таких, как астма, кожные заболевания и т. п.), напротив, менее ясно, какие эмоции являются причинами их возникновения.

4. Литература

Abramson, L. Y., Metalsky, G. I. & Alloy, L. B. (1989). Hopelessness depression: A theory-based subtype of depression. Psychological Review, 96, 358-372.

Abramson, L. Y., Seligman, M. E. P. & Teasdale, J. D. (1978). Learned helplessness in humans: Critique and reformulation. Journal of Abnormal Psychology, 87, 49-74.

Arieti, S. (1979). New views on the psychodynamics of phobias. American Journal of Psychotherapy, 33, 82-95.

Asendorpf, J. (1989). Shyness as a common final pathway for two different kinds of inhibition. Journal of Personality and Social Psychology, 57, 481-492.

Bandura, A. (1986). Social foundations of thougt and action. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall.

Baumeister, R. F., Smart, L. & Boden, J. M. (1996). Relation of threatened egotism to violence and aggression: The dark side of high self-esteem. Psychological Review, 103, 5-33.

Beck, A. T. (1967). Depression. New York: Harper & Row.

Beck, A. T. & Clark, D. A. (1991). Anxiety and depression: An information processing perspective. In R. Schwarzer & R. A. Wicklund (Eds.), Anxiety and self-focused attention (pp. 41-54). New York: Harwood.

Cane, D. B., Olinger, L J., Gotlib, I. H. & Kuiper, N. A. (1986). Factor structure of the Dysfunctional Attitude Scale in a student population. Journal of Clinical Psychology, 42, 307-309.

Crocker, J., Alloy, L. B. & Kayne, N. T. (1988). Attributional style, depression, and perception of consensus for events. Journal of Personality and Social Psychology, 54, 840-846.

Davis, P. J. & Schwartz, G. E. (1987). Repression and the inaccessibility of affective memories. Journal of Personality and Social Psychology, 52, 155-162.

Dent, J. & Teasdale, J. D. (1988). Negative cognition and the persistence of depression. Journal of Abnormal Psychology, 97, 29-34.

Dobson, K. S. & Shaw, B. F. (1986). Cognitive assessment with major depressive disorders. Cognitive Therapy and Research, 10, 13-29.

Ellis, H. C. & Ashbrook, P. W. (1988). Resource allocation model of the effect of depressed mood states on memory. In K. Fiedler & J. Forgas (Eds.), Affect, cognition, and social behavior (pp. 25-43). Toronto: Hogrefe.

Erdelyi, H. (1985). Psychoanalysis: Freud's cognitive psychology. New York: Freeman.

Foa, E. B. & Kozak, M. J. (1986). Emotional processing of fear: Exposure to corrective Information. Psychological Bulletin, 99, 20-35.

Freud, S. (1909). Analyse der Phobie eines funfjahrigen Knaben. (Gesammelte Werke Bd. 7, 1940-1942). London: Imago.

Freud, S. (1926). Hemmung, Symptom und Angst. (Gesammelte Werke Bd. 14, 1940-1942). London: Imago.

Fulker, D. W. (1981). The genetic and environmental architecture of psychoticism, extraversion, and neuroticism. In H. J. Eysenck (Ed.), A model for personality (pp. 88-122). Berlin: Springer.

Hedlund, S. & Rude, S. S. (1995). Evidence of latent depressive schemas in formerly depressed individuals. Journal of Abnormal Psychology, 104,517-525.

Higgins, E. T., Bond, R. N., Klein, R. & Straumann, T. (1986). Self-discrepancy and emotional vulnerability: How magnitude, accessibility, and type of discrepancy infuence affect. Journal of Personality and Social Psychology, 51, 5-15.

Higgins, E. T., Klein, R. & Straumann, T. (1985). Self-concept discrepancy theory: A psychological model for distinguishing among different aspects of depression and anxiety. Social Cognition, 3, 51-76.

Higgins, E. T., Roney, C. J. R., Crowe, E. & Hymes, C. (1994). Ideal versus ought predilections for approach and avoidance distinct self-regulatory systems. Journal of Personality and Social Psychology, 66, 276-286.

Hodapp, V. & Schwenkmezger, P. (Hrsg.). (1993). Arger und Argerausdruck. Bern: Huber.

Hollon, S. D. & Kendali, P. C. (1980). Cognitive self-statements in depression: Development of an automatic thoughts questionnaire. Cognitive Therapy and Research, 4, 383-395.

Jacobs, W. J. & Nadel, L. (1985). Stress-induced recovery of fears and phobias. Psychological Review, 92, 512-531.

Johnson, M. H. & Magaro, P. A. (1987). Effects of mood and severity on memory processes in depression and mania. Psychological Bulletin, 101, 22-40.

Krampen, G. (1988). Competence and control orientations as predictors of test anxiety in students: Longitudinal results. Anxiety Research, 1, 185-197.

Krohne, H. W. (1996). Angst und Angstbewaltigung. Stuttgart: Kohlhammer.

Krohne, H. W. & Rogner, J. (1982). Repression-sensitization as a central construct in coping research. In H. W. Krohne & L. Laux (Eds.), Achievement, stress and anxiety (S. 167-193). Washington: Hemisphere.

Lazarus, R. S. (1966). Psychological stress and the coping process. New York: McGraw-Hill.

Lazarus, R. S. (1982). Thoughts on the relation between emotion and cognition. Amencan Psychologist, 37, 1019-1024.

Lazarus, R. S. (1991a). Emotion and adaptation. New York: Oxford University Press.

Lazarus, R. S. (1991b). Cognition and motivation in emotion. American Psychologist, 46, 352-367.

LeDoux, J. E. (1995). Emotion: Clues from the brain. Annual Review of Psychology, 46, 209-235.

Lewinsohn, P. H. (1974). A behavioral approach to depression. In R. J. Friedmann & M. M. Katz (Eds.), The psychology of depression: Contemporary theory and research (pp. 157-186). Washington, DC: Winston.

Matthews, K. A. (1988). Coronary hart disease and type A behaviors. Psychological Bulletin, 104, 373-380.

McNally, R. J. (1987). Preparedness and phobias: A review. Psychological Bulletin, 101, 283-303.

Metalsky, G. I., Joiner, T. E., Hardin, T. S. & Abramson, L. Y. (1993). Depressive reactions to failure in a naturalistic setting: A test of the hopelessness and self-esteem theories of depression. Journal of Abnormal Psychology, 102, 101-109.

Morris, W. N. & Reilly, N. P. (1987). Toward the self-regulation of mood: Theory and research. Motivation and Emotion, 11, 215-249.

Pekrun, R. (1988). Emotion, Motivation und Personlichkeit. Munchen: Psychologie Verlags Union.

Pekrun, R. (1992a). Expectancy-value theory of anxiety: Overview and implications. In D. G. Forgays, T. Sosnowski & K. Wrzewsniewski (Eds.), Anxiety: Recent trends in self-appraisal, psychophysiological and health research (pp. 23-41). Washington, DC: Hemisphere.

Pekrun, R. (1992b). The impact of emotions on learning and achievement: Towards a theory of cognitive/motivational mediators. Applied Psychology: An International Review, 41, 359-376.

Reisenzein, R. (1983). The Schachter theory of emotion: Two decades later. Psychological Bulletin, 94, 239-264.

Robins, C. J. (1988). Attributions and depression: Why is the literature so inconsistent? Journal of Personality and Social Psychology, 54, 880-889.

Sarason, I. G. (Ed.). (1980). Test anxiety. Hillsdale, NJ: Erlbaum.

Scherer, K. R., Wallbott, H. G. & Summerfield, A. B. (1986). Experiencing emotion: A cross-cultural study. Cambridge: Cambridge University Press.

Singer, J. (1978). Fantasie und Tagtraum. Munchen: Pfeiffer.

Weiner, B. (1985). An attributional theory of achievement motivation and emotion. Psychological Review, 92, 548-573.

Weisse, C. S. (1992). Depression and immunocompetence: A review of the literature. Psychological Bulletin, 111, 475-489.

Wenzlaff, R. M. (1993). The mental control of depression: Psychological obstacles to emotional wellbeing. In D. M. Wegner & J. W. Pennebaker (Eds.), Handbook of mental control (pp. 239-257). Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall.

<< | >>
Источник: У. Бауманн. Клиническая психология (Urs Baumann, Meinrad Perrez "Lehrbuch Klinische Psychologie — Psychotherapie",1998). 1998

Еще по теме 30.2. Эмоциональные расстройства: этиология и анализ условий возникновения:

  1. Поведенческие и эмоциональные расстройства, начинающиеся обычно в детском и подростковом возрасте (F9).
  2. Содержание
  3. Раздел IV. Этиология / анализ условий возникновения: общие положения
  4. Глава 9. Этиология / анализ условий возникновения: методические положения
  5. 25.2. Моторные расстройства: этиология / анализ условий возникновения
  6. 26.2. Нарушения восприятия: этиология / анализ условий возникновения
  7. 27.2. Нарушения памяти: этиология / анализ условий возникновения
  8. 28.2. Расстройства научения: этиология / анализ условий возникновения
  9. 29.2. Расстройства мышления и способности решения проблем: этиология и анализ условий возникновения
  10. 30.2. Эмоциональные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  11. 30.3. Эмоциональные расстройства: интервенция
  12. 31.2. Мотивационные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  13. 32.2. Расстройства сна: этиология и анализ условий возникновения
  14. 33.2. Расстройства приема пищи: этиология и анализ условий возникновения
  15. 34.2. Расстройства, вызванные употреблением психоактивных веществ: этиология и анализ условий возникновения
  16. 35.2. Шизофрения: этиология и анализ условий возникновения
  17. 36.2. Депрессивные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  18. 37.2. Тревожные расстройства: этиология и анализ условий возникновения