<<
>>

31.2. Мотивационные расстройства: этиология и анализ условий возникновения

Райнхард Пекрун

1. Основные понятия

Под «мотивацией» сегодня чаще всего понимаются когниции, которые подготавливают действия, в особенности желания или намерения совершить действие (Kuhl & Heckhausen, 1996).

Намерения совершить какое-либо действие отличаются от желаний совершить действие представлениями о цели и действии и более высокой степенью субъективной обязательности. Желание совершить какое-либо действие рассматривается также как мотивация, лежащая в основе выбора между альтернативными действиями (мотивация выбора, «селективная мотивация»; Kuhl, 1983), намерения — как мотивация, лежащая в основе выполнения действий (воля, «мотивация к реализации»; Kuhl, 1983; Pekrun, 1988; Gollwitzer, 1996). Разумеется, поведение не обязательно основывается на этой декларативной мотивации. Оно предположительно может вызываться и процедурной мотивацией, т. е. несознательным, активированным состоянием программ поведения, хранящихся в памяти (см. также Sokolowski, 1996).

Другим основным понятием является понятие метамотивации. При этом речь идет о мотивации более высокого уровня, которая управляет самими мотивационными процессами и процессами принятия решения. Особенно большую роль она играет при расстройствах мотивационного процесса (см. ниже).

Как и при других психических процессах в сфере мотивации, необходимо различать три группы условий возникновения нормального и патологического мотивационного процесса: ситуационные условия, условия, личностно обусловленные, и внутренние пусковые процессы.

1. Ситуационные условия. Внешняя ситуация «поставляет» раздражители и возможности для действий. На ее основе возникают оценки «пространства» для действий, вероятности достижения цели, возможных побочных эффектов и т. п. В сходных, повторяющихся ситуациях имеют место малорефлективные формы активации поведения. Ситуационные условия могут тем самым в зависимости от их постоянности поддерживать расстройства, способствовать их возникновению или устранению.

2.

Условия, личностно обусловленные. При этом речь идет об имеющихся индивидуальных структурах, лежащих в основе формирования мотивации со стороны самой личности. Они могут рассматриваться как индивидуальные диспозиции к нормальному или нарушенному формированию мотивации. Необходимо различать соматические структуры, с одной стороны, и когнитивные структуры (хранящиеся в памяти системы знаний, убеждений и действий), с другой стороны.

Для возникновения желаний совершить какое-либо действие существенными являются хранящиеся в памяти убеждения о целях, ожиданиях и значимости. Со стороны личности они лежат в основе формирования определяющих мотивацию целей, ожиданий и значимости. Также и Я-концепция (например, представления о собственных способностях совершить данное действие), и каузальные убеждения (например, о результатах действия) при этом могут играть существенную роль. В дополнение к этому для возникновения намерений важны хранящиеся в памяти эвристики и планирование поиска решения и формирования намерений (см. Kuhl, 1983; Pekrun, 1988; Goschke, 1996). Наконец, особую роль играют такие хранящиеся в памяти намерения, которые до сих пор не были реализованы и могут быть вновь активированы в качестве актуальных намерений при соблюдении соответствующих ситуационных условий (Gollwitzer & Malzacher, 1996).

3. Актуальные внутренние пусковые процессы. В основу актуального формирования мотивации могут быть положены следующие типы текущих внутренних процессов.

Когниции. Декларативная мотивация может основываться на более или менее дифференцированных размышлениях о целях и действиях, которые затем ведут к формированию желаний и намерений выполнить действие. Формирование мотивации, основывающееся на когнициях, можно назвать рефлективным, а некогнитивный генез мотивации — как нерефлективный.

Восприятие. Декларативная мотивация в большинстве случаев может быть также активирована и непосредственным восприятием ситуации. Это объясняется тем, что рефлективное образование мотивации становится привычным (происходит габитуализация) при сходных ситуациях (автоматизация и последующее укорочение когнитивных, создающих мотивацию процессов вплоть до того, что восприятие ситуации и желание или намерение совершить действие в конце концов «замыкаются друг на друга», например, каждый раз, завидев знакомого, человек тут же испытывает желание перейти на другую сторону улицы).

И для процедурной мотивации справедливо то, что она зачастую вызывается посредством восприятия (например, человек бездумно берет сигарету, если она есть в поле его зрения, так как активировалась программа поведения «курение»).

Чувства. Собственно эмоции (тревога, злость, радость и т. п.) и такие переживания, как боль, голод, жажда могут способствовать, с одной стороны, рефлективному формированию мотивации (см. ниже). А с другой стороны, они, вероятно, так же как и восприятие за счет габитуации или на врожденной основе могут непосредственно вести к мотивации.

Физиологические процессы. Для нейрогормональных и других физиологических процессов тоже предполагается, что они оказывают влияние на «обычную» и нарушенную мотивацию, хотя исследование этого вопроса началось совсем недавно (см. Boller & Grafman, 1993; Tucker & Williamson, 1984).

Наконец, мотивация может приводить к поведению, которое, в свою очередь, оказывает обратное влияние на формирование мотивации: поведение и его результаты воспринимаются и интерпретируются; это ведет к новым ожиданиям, создающим мотивацию, и оценкам значимости, лежащим в основе формирования обновленной мотивации. Таким образом, и здесь — как и в сфере эмоций — необходимо исходить из взаимосвязи между текущими величинами, мотивацией и ее последствиями (Pekrun, 1988).

2. Мотивационные расстройства и расстройства действий: актуально-генетическое описание и объяснение

Мотивационные расстройства и расстройства действий объясняются тем, что в одном или нескольких местах нарушается мотивационный процесс. Понимание мотивационных расстройств, таким образом, имеет своим условием понимание частных мотивационных процессов. Ниже будет рассмотрен в первую очередь нормальный и нарушенный процесс декларативной и процедурной мотивации. Затем будет предпринята суммарная категоризация отдельных форм мотивационных расстройств. В качестве примера имеющихся, чаще всего упрощенных подходов к мотивационным расстройствам обсуждается пересмотренная теория выученной беспомощности и депрессии Селигмана.

2.1.

Частные мотивационные процессы и их возможные нарушения

Процессы декларативной мотивации, несколько огрубляя, можно разбить на пять фаз: 1) активизация мотивационных когниций; 2) формирование желаний совершить действия; 3) выбор между желанием действий и формированием намерений; 4) дифференциация намерений, начало действий и их осуществление; 5) последующая оценка действий и их последствий (см. также Gollwitzer, 1996). Ниже будут коротко представлены процессы и расстройства этих пяти фаз. В заключение вкратце будет рассмотрено значение процедурной мотивации.

2.1.1. Фаза активизации: цели, ожидания, значимость

Выбору между альтернативными действиями и их осуществлению обычно предшествует активизация когниций, относящихся к действиям. При этом речь идет о представлениях, связанных с действиями, о достигаемых с их помощью целях, о побочных эффектах и благоприятных для действий ситуациях (т. е. о когнициях цели, ситуации, действия и последствия). С точки зрения теории «ожидания—значимости» (Erwartungs-Wert-Theorie) такие когниции охватывают прежде всего представления о связях и субъективной вероятности соответствующих событий, а также о субъективной значимости этих событий (см. Heckhausen, 1989). Таким образом, речь идет по большей части об ожиданиях и когнициях значимости. Насколько сильным будет активизация — зависит от повторяющегося восприятия ситуативных раздражителей («усиление раздражителей»; Kuhl, 1983) и мысленной разработки будущих действий и их целей с помощью образных представлений («воображение»). Расстройства этой фазы могут касаться процессов и содержания активизированных когниций.

Расстройства мотивационного процесса во время этой фазы могут состоять, с одной стороны, в том, что процесс идет неправильно и протекает недостаточно дифференцированно — в результате чего не возникает ясных представлений о цели, ожиданиях и значимости (обеднение фазы активизации). Причина этого может крыться в дефиците эмоций. Наряду с этим отсутствие активизации нового мотивационного процесса может объясняться тем, что нереалистичные, невыполнимые намерения не исчезают («дегенеративные интенции»; Kuhl, 1983), а продолжают дальше существовать и снова и снова проникают в сознание.

В крайнем случае на этом этапе вообще не возникает активизация мотивационных когниций (например, при определенных депрессивных или шизофренических состояниях).

Другая, не менее важная возможность расстройства состоит в том, что мотивационные когниции активизируются, а затем начинают колебаться то назад, то вперед, так что процесс задерживается или совсем прекращается. Они являются составными частями чрезмерной фиксации на актуальном положении вещей (Kuhl, 1983, 1996; Kuhl & Beckmann, 1994). Под «фиксацией на актуальном положении вещей» (Lageorientierung) следует понимать мысленную концентрацию на ситуативных обстоятельствах и возможности в ущерб концентрации на начале действия и на выполнении действия.

Содержательные расстройства с точки зрения ожиданий могут состоять в том, что возникают негативные ожидания (т. е. страдающий этим расстройством человек, например, думает, что значимая для него цель является недостижимой). Причины этого могут лежать в негативной интерпретации предшествующего опыта и настоящей ситуации, которые могут восходить, с одной стороны, к негативным представлениям о своих способностях и к интервальной каузальной атрибуции негативных событий, с другой (см. ниже).

Кроме того, в фазе активизации может возникнуть недостаток или избыток значимости. В случае недостатка значимости человеку все безразлично; он не видит, каких важных целей необходимо достичь. К непосредственным причинам такого нарушения относится прежде всего недостаток позитивных чувств, которые в норме связаны с действиями или достижением цели. Другая непосредственная причина может состоять в недостаточной разработанности значимости, т. е. прежде всего слишком слабых и слишком мало детализированных чувственных представлениях о действиях и достижении желаемых целей. Более далекие причины могут заключаться в общих проблемах развития идентичности и личностных целей (Brunstein & Maier, 1996). Но и чрезмерно высокая значимость может представлять собой проблему. Это справедливо как для чрезмерно позитивной значимости (если, например, очень много целей и действий одновременно переживаются как важные), так и для чрезмерно негативной значимости (которая заключается в предвосхищении негативных эмоций и ведет к мотивации избегания).

2.1.2.

Формирование желаний совершить действие (мотивация выбора)

На основе информации об ожиданиях и значимости формируются более или менее интенсивные желания выполнить соответствующее действие (Heckhausen & Kuhl, 1985). В соответствии с теорией «ожидания—значимости» предполагается, что этот процесс протекает субъективно и «целерационально»: действие стремятся совершить в том случае, если оно связано с позитивными ожиданиями цели и позитивной значимостью цели и действий; и к нему стремятся тем сильнее, чем выше соответственно ожидания и значимость.

Расстройства мотивационного процесса. В этой фазе также может произойти преждевременное прекращение или чрезмерное, связанное с фиксацией на актуальном положении вещей растяжение во времени соответствующих частных процессов. В обоих случаях причиной может быть негативная метамотивация. При действиях, связанных с тревогой, такая метамотивация в смысле избегания тревоги нацелена или на то, чтобы избежать подобных размышлений о соответствующих действиях, или на то, чтобы по возможности затянуть намечающиеся решения.

Недостаток желаний и избыток желаний. Недостаток желаний может возникать из-за дефицита значимости, из-за негативных ожиданий или при отсутствии завершения фазы активизации (см. выше). В качестве примера можно назвать пребывание в депрессивном настроении при отсутствии желания совершать какие-либо действия, основанное на представлении, что действия не приведут к улучшению ситуации. Чрезмерные желания совершения действий могут возникать, помимо прочего, и из-за представлений о чрезмерной значимости (например, патологические влечения).

Образование нереалистичных и иррациональных желаний. Желания могут содержать нереалистичные ожидания относительно достижения цели; в этом заложено возникновение последующих проблем. Кроме того, может быть так, что единицы субъективной информации об имеющихся ожиданиях и значимости неадекватно сопоставляются друг с другом, что приводит к возникновению субъективно иррациональных желаний (Pekrun, 1988). Часто случается так, что мысли об амбивалентных действиях и целях из-за имеющейся негативной значимости (например, связанной с тревогой) избегаются (негативные метакогниции; см. выше). Это может привести к субъективно не желаемым, преждевременным задачам.

2.1.3. Выбор между желаниями выполнения действий: формирование намерения

Если сформировалось желание совершить некоторое действие, необходимо «перейти Рубикон» (Gollwitzer, 1996): необходимо решить, перейдет ли оно в субъективно обязывающее намерение. При этом оно зачастую конкурирует с другими желаниями, которые не могут быть одновременно реализованы (конфликт желаний). Теории «ожидания—значимости» обычно предполагают, что подобные конфликты решаются таким образом, что выполняется только желание с наиболее высокой комбинацией значимости и ожидания. Правда, существуют также и другие возможности (см. также Heckhausen & Kuhl, 1985). Например, реализация определенных желаний может быть отложена (формирование намерения и его хранение в памяти «про запас»; Gollwitzer & Malzacher, 1996). В этой важнейшей фазе могут возникать следующие проблемы.

Расстройства мотивационного процесса. С одной стороны, они могут состоять в том, что формирование намерения протекает неадекватно быстро и нерефлективно. Это может привести к слабым, слишком мало дифференцированным или даже нереалистичным намерениям («импульсивность»). С другой стороны, здесь также существует описанная выше возможность избыточной персеверации (чрезмерная фиксация на актуальном положении вещей).

Избыток или недостаток намерений. Избыток или недостаток намерений может первоначально основываться на уже имеющемся недостатке или избытке соответствующих желаний выполнения действий. Недостаток может возникнуть также в том случае, если имеющиеся желания не переводятся в намерения из-за чрезмерной фиксации на актуальном положении вещей. Клинически релевантной составной частью такой фиксации является неспособность принять решение относительно несовместимых желаний выполнения действий (конфликт желаний).

Классическим примером является простой и двойной конфликт приближения-избегания (Lewin, 1938; Miller, 1959). При простом конфликте такого рода из-за сосуществующей позитивной и негативной значимости, с одной стороны, к ситуации или действиям стремятся, а с другой стороны, их опасаются (пример: первое свидание с представителем другого пола у социально тревожных молодых людей). При двойном конфликте приближения—избегания индивид не может сделать выбор между двумя альтернативами действия (например, двумя возможными профессиями), так как преимущества и недостатки обоих вариантов не очевидны, т. е. имеют одинаково сильную позитивную и негативную значимость и поэтому в равной степени возбуждают надежду и опасения. Похожую роль играют простые конфликты приближения—приближения (например, Буриданов осел, умерший от голода из-за неспособности выбрать между двумя равноудаленными копнами сена) и простые конфликты избегания—избегания.

При сложностях, возникающих в процессе принятия решения, можно использовать метамотивацию, т. е. такую мотивацию, которая способна повлиять на этот процесс (для чего в качестве средства может послужить, например, поиск дополнительной информации о соответствующих альтернативах действия). В благоприятном случае это приводит к тому, что решение принимается вовремя. В неблагоприятном случае возникает негативная метамотивация и происходит задержка принятия решения, что в дальнейшем приводит к недостаточному переводу желаний в намерения (избегание решения).

Нереалистичные и иррациональные намерения. Если в намерения переводятся нереалистичные желания совершить некое действие, то эти намерения чаще всего тоже будут нереалистичными (это справедливо прежде всего для ложных представлений о ситуативных возможных действиях и об их вероятных последствиях). Наряду с этим существует возможность того, что индивид пойдет субъективно иррациональным, не ведущим к достижению цели, путем и окажет предпочтение слабым, не важным желаниям действовать перед действительно важными и необходимыми действиями, потому что последние переживаются как амбивалентные (т. е. потому, что эти действия или их следствия обладают не только позитивной, но и негативной значимостью). В крайнем случае это приводит к тому, что из-за малозначительных, второстепенных занятий индивид перестает преследовать важные для него жизненные цели.

2.1.4. Выполнение намерений: контроль над действиями и действия

Задачей этой фазы является перевод намерений в действия. Это предполагает наличие: а) достаточной дифференциации намерения в виде конкретных, выполнимых планов по совершению действий; б) защиты намерения от новых (или старых) желаний какого-либо действия, способных вытеснить это намерение. Средством такой защиты может быть, например, концентрация внимания на намерении и его выполнении, а также субъективное акцентирование и повышение позитивной значимости или ослабление негативной значимости (Gollwitzer, 1996).

Расстройства мотивационного процесса во время этой фазы могут, кроме прочего, состоять в недостаточной дифференциации намерений и их защите. При недостаточной защите соответствующее намерение преждевременно вытесняется другими намерениями, так что действие не происходит или оно преждевременно прекращается. Это является составной частью традиционного понятия «импульсивность». Возможной причиной является редукция субъективной значимости действий во время их совершения (если, например, любая активность быстро начинает приедаться).

Недостаток и избыток действий может возникать из-за дефицитарного или избыточного формирования намерений. Другая возможность возникновения недостатка действий заключается в том, что имеющиеся намерения из-за недостаточной защиты не переводятся в действия или действия начинаются, но прекращаются раньше, чем достигается цель.

Избыток действий не обязательно должен объясняться наличием избытка намерений; он может основываться и на качественных нарушениях намерений. К ним относится прежде всего недостаточная способность определить, достигнута ли уже цель. Последствиями могут быть чрезмерная персеверация или постоянное повторение одного активного действия (например, при навязчивых расстройствах).

Наконец, нереалистичные и иррациональные действия могут вытекать из нереалистичных и субъективно иррациональных намерений. Они приводят к тому, что соответствующие цели не достигаются или вместо важных целей (например, важной встречи) достигаются второстепенные цели (например, прочитывается газета).

2.1.5. Оценка действия и изменение мотивации

Если действие закончено, то проводится оценка его результатов (это необходимо только при выполнении важных или новых действий). Здесь важна реалистичная новая оценка возможных действий и их последствий, приводящих к отказу от нереалистичных намерений или их изменению. Если же, напротив, нереалистичные намерения, т. е. намерения, которые невозможно осуществить, сохраняются, то это перегружает емкость мотивационной долговременной и оперативной памяти и препятствует тем самым новому формированию мотивации. Клиническим прототипом нереалистичного намерения является намерение, которое в принципе больше невозможно реализовать, поскольку его возможная реализация связана с уже прошедшими ситуациями (пример: намерение отомстить умершему человеку).

2.1.6. Нерефлективная и процедурная мотивация

Для повседневных процессов решающим с точки зрения когнитивной экономии является то, что рефлективно-декларативная мотивация вышеописанного вида остается зарезервированной для важных и новых действий, повседневное рутинное поведение, напротив, управляется привычным, быстрым и нерефлективным формированием намерений или процедурной мотивацией (непосредственной активизацией программ поведения) (см. Kuhl, 1996; Libet, 1985; Norman & Shallice, 1986; Sokolowski, 1996).

Нарушения нерефлективной и процедурной мотивации могут возникнуть прежде всего в критических ситуациях, если такая мотивация вмешивается в рефлективное формирование намерений и превосходит его. Это может быть причиной импульсивного изменения мотивации и прекращения действия. Наконец, формирование чрезмерно спонтанной, нерефлективной мотивации также может привести к действиям, которые путем, несовместимым с собственными целями, ведут к поведению, причиняющему вред или самому себе, или окружающим (например, при импульсивном убийстве).

2.2. Выводы: виды мотивационных расстройств

Из вышеизложенного анализа следует, что проблемы в сфере мотивации могут состоять в качественных расстройствах мотивации и действий, с одной стороны, и в их количественной недостаточности и избыточности, с другой стороны. При этом качественные расстройства обычно ведут к количественным. В этом смысле можно выделить следующие, отчасти пересекающиеся группы расстройств.

Чрезмерно негативная метамотивация представляет собой прежде всего такую мотивацию, которая затягивает процесс принятия решения. Этим она способствует возникновению недостатка намерений и действий.

Чрезмерные конфликты желаний выглядят следующим образом: два или более одинаковых по силе, но не совместимых друг с другом желания существуют одновременно и устойчиво, причем выбор в пользу того или иного желания не делается (чрезмерное откладывание решения). Это ведет к чрезмерной фиксации на актуальном положении вещей в фазе формирования намерения и, таким образом, к недостатку намерений и действий.

Чрезмерная фиксация на актуальном положении вещей заключается в неоправданно длительной персеверации в фазах активизации, желания, намерения и оценки и, таким образом, в общем способствует возникновению недостатка мотивации и действий (прим. 31.2.1). Существенными причинами могут быть негативные эмоции (см. Kuhl, 1996), негативная метамотивация и чрезмерные конфликты желаний.

Примечание 31.2.1. Исследование чрезмерной фиксации на актуальном положении вещей и ориентации на действия (Kuhl, 1983)

Постановка вопроса

Необходимо проверить гипотезу, согласно которой люди, фиксирующиеся на актуальном положении вещей, в большей степени, чем ориентирующиеся на действия, концентрируют внимание на своем послеоперационном физическом самочувствии и в меньшей степени инициируют новые действия.

Метод

- Выборка. Исследовались 40 взрослых пациентов после операции паховой грыжи.

- Методы исследования. Исследовались паттерны чувств и действий. На второй день после операции был предложен опросник фиксации на актуальном положении вещей и ориентации на действия после негативных событий (пример пункта опросника: «Если я уже много раз безуспешно пытался решить проблему, то а) вся ситуация долго не выходит у меня из головы; б) я больше не думаю об этом и начинаю заниматься другими делами»). На второй и на седьмой день с помощью семиступенчатой шкалы оценки исследовалась интенсивность послеоперационных болей. Дополнительно руководством стационара предоставлялись сведения об индивидуальном потреблении болеутоляющих средств. На седьмой день с помощью краткого опросника регистрировалась частота различных видов активности, связанной с фиксацией на актуальном положении вещей и ориентированной на действия.

Результаты

В соответствии с гипотезой были получены данные о том, что пациенты, преимущественно фиксирующиеся на актуальном положении вещей, ощущали более сильные боли, чем пациенты, в основном ориентирующиеся на действия, и почти вдвое чаще употребляли болеутоляющие средства. Это, в общем, говорит о том, что концентрация мысли на текущей ситуации тоже может вести к интенсификации чувств, связанных с актуальным состоянием. Кроме того, оказалось, что пациенты, фиксирующиеся на актуальном положении вещей, почти не переходили к действиям, ориентированным на преодоление и изменение. Они концентрировались на рассматривании своей раны и размышлении о ней, но не думали о том, что будет, когда их выпишут, в меньшей степени уделяли внимание чтению и телевизору, меньше гуляли по стационару и меньше занимались физическими упражнениями. Это может объясняться тем, что чрезмерная фиксация на актуальном положении вещей препятствует формированию мотивации, а также планированию и инициации новых и ориентированных на преодоление действий.

---

Чрезмерная импульсивность имеет место в том случае, если: а) слишком быстро протекают фазы активизации, формирования желаний и формирования намерений или б) они полностью замещаются нерефлективной и процедурной мотивацией, хотя это ситуативно и не обоснованно (т. е., например, при новых и важных действиях), или в) действия прекращаются преждевременно (вследствие снижения этой мотивации и/ или появления другой, вытесняющей предыдущую мотивации; из-за чего г) может возникнуть чрезмерно частая смена мотиваций и действий. В целом это может привести к нереалистичным и субъективно иррациональным действиям.

Недостаток мотивации и действий заключается в том, что мотивация и действия, ведущие к цели, становятся слишком редкими, слабыми и малоустойчивыми (например, при депрессии). Избыток мотивации и действий возникает в том случае, если определенные виды мотивации и действий возникают неадекватно часто, интенсивно и продолжительно (прототип: зависимость или патологическое влечение).

Нереалистичными мотивациями и действиями являются желания, намерения и действия, которые не являются выполнимыми или не способны привести к достижению желаемой цели. Устойчивость такой мотивации приводит к выполнению недостаточного количества действий, необходимых для достижения цели.

Наконец, иррациональные мотивации и действия способствуют тому, что предпочтение отдается невыгодным действиям, менее важным и не ведущим к цели, а не действиям, ведущим к цели и более выгодным. Это мешает достижению жизненных целей и целей действий.

Большинство этих расстройств до сих пор не получило приемлемого описания, не говоря уж об их объяснении. В отличие, например, от психопатологии человеческих эмоций клиническая психология мотивационных расстройств и расстройств действий стоит еще только в начале систематического исследования. Прежние теоретические подходы и эмпирические исследования в этой области чаще всего ограничивались тем, что соотносили ситуативные, органические и когнитивные условия, лежащие в основе мотивационных процессов, с вытекающей из них недостаточностью или избыточностью действий. Но опосредующие процессы не принимались в расчет. Ярким примером из сферы расстройств является теория выученной беспомощности Селигмана и соавторов, переработанная версия которой (см. Abramson, Seligman & Teasdale, 1978; Robins & Block, 1989; Metalsky, Joiner, Hardin & Abramson, 1993) ниже будет подробно обсуждаться.

2.3. Ортодоксальные модели мотивационных расстройств: переработанная теория выученной беспомощности

Переработанная теория выученной беспомощности и депрессии Селигмана (Abramson, Seligman & Teasdale, 1978; см. также Buchanan & Seligman, 1995) основывается на старой модели поведения (Seligman, 1975). В старой версии теории предполагалось, что недостаток мотивации и поведения объясняется недостаточной контролируемостью негативных последствий поведения (причем под «неконтролируемостью» понималась несогласованность поведения и его последствий). В переработанной версии (представляющей собой когнитивную интерпретацию), напротив, постулируется, что неконтролируемость как таковая является менее значимой, чем субъективная интерпретация ее причин (см. рис. 31.2.1).

Рис. 31.2.1. Переработанная теория выученной беспомощности

Если индивид оценивает свое положение таким образом, что соответствующее негативное событие никогда не случается с другими людьми, а с ним постоянно, то такие события он объясняет причинами, лежащими непосредственно в нем самом, действующими во многих ситуациях («являются глобальными») и стабильными во времени. Такое объяснение интернальными, глобальными и стабильными причинами ведет к ожиданиям того, что и в будущем события этой категории будут неконтролируемы. В свою очередь, ожидания неконтролируемости вызывают, если ожидаемые события с субъективной точки зрения достаточно значимы, депрессию.

Следовательно, здесь речь идет не только об атрибутивной теории депрессии, но и о теории ожидания—значимости. При этом депрессия включает недостаток мотивации, негативное чувство самоценности, другие негативные когниции, а также депрессивные эмоции. Особой предрасположенностью к депрессии обладают лица, склонные к депрессивному стилю атрибуции, т. е. атрибутирующие негативные события интернально, глобально и стабильно.

Эта теория породила большое число эмпирических исследований (см. Buchanan & Seligman, 1995; Peterson & Seligman, 1984; Metalsky, Joiner, Hardin & Abramson, 1993; Sweeney, Anderson & Bailey, 1986; Robins, 1988; Robins & Block, 1989). Большинство из них являются срезовыми и показывают, что существует взаимосвязь между каузальной атрибуцией и депрессией. Однако то, как образуются эти взаимосвязи, еще неясно. Поэтому в последние годы был проведен ряд лонгитюдных и экспериментальных исследований по этому вопросу (например, Mikulincer, 1988; Sacks & Bugental, 1987; см. прим. 31.2.2). Они подтвердили, что каузальная атрибуция действительно содействует возникновению депрессии.

Примечание 31.2.2. Влияние атрибутивного стиля на настроение и социальное поведение (Sacks & Bugental, 1987)

Постановка вопроса

В этом эксперименте исследовалось влияние негативного атрибутивного стиля на настроение и социальное поведение. В соответствии с пересмотренной теорией беспомощности ожидается, что негативный атрибутивный стиль при неблагоприятных социальных ситуативных условиях — т. е. при негативных социальных событиях — ведет к депрессивному настроению и редукции социального поведения.

Метод

- Выборка. В качестве испытуемых были приглашено 80 студенток-психологов, из которых 40 подверглись соответствующей экспериментальной процедуре.

- План эксперимента. После предварительного обследования каждую из 40 студенток сводили с не известной ей партнершей для общения (которая участвовала в замысле экспериментаторов) и предлагали познакомиться с ней. С одной половиной группы (n = 20) партнерша вела себя сдержанно, с другой половиной (тоже n = 20) — дружественно и предупредительно. После регистрации настроения испытуемые ставились во вторую ситуацию с аналогичным заданием, но здесь партнерами были студентки, случайным образом отобранные из оставшейся второй группы.

- Метод исследования. Вначале устанавливался привычный атрибутивный стиль (Attributional Style Questionnaire, ASQ; Seligman и др., 1979), между первой и второй ситуациями общения регистрировалось настроение (Multiple Affect Adjective Check List, MAACL; Zuckerman & Lubin, 1965).

Все акты коммуникации снимались на видео и оценивались исследователями относительно вербальных и невербальных параметров социального поведения.

Результаты

Результаты показали, что настроение было в существенной степени снижено у тех студенток, для которых был характерен неблагоприятный атрибутивный стиль (т. е. обладали преимущественной склонностью к интернальной, глобальной и стабильной атрибуции) и которые входили в те 20 человек, с которыми партнерша держала себя незаинтересованно. Настроение участниц других групп существенно не отличалось. Кроме того, проявились любопытные эффекты в параметрах поведения. Так, у студенток с неблагоприятным атрибутивным стилем во время коммуникации со сдержанной партнершей был напряженный голос, и во время последующего, второго акта коммуникации такие студентки были менее дружелюбно настроены по отношению к своим партнершам, чем участницы остальных групп.

В общем, результаты исследования подтвердили, что по атрибутивному стилю можно предсказать снижение настроения и редукцию поведения. Критику вызывает то (это типично для многих исследований), что постулированные теорией механизмы опосредования таких эффектов не проверялись (особенно не регистрировалось, как в действительности каузально атрибутировалось поведение первой партнерши по коммуникации). В значительной мере остается открытым также вопрос о пригодности таких результатов для клинических выборок.

---

Правда, ввиду ряда теоретических и методических проблем пока неясно, насколько действительно важна каузальная атрибуция в общей структуре возможных условий «беспомощности» (Pekrun, 1988; см. также Buchanan & Seligman, 1995; Metalsky, Joiner, Hardin & Abramson, 1993; Smith, Haynes, Lazarus & Pope, 1993). В целом необходимо констатировать, что теория Селигмана охватывает только одну сферу причин недостатка мотивации и действий. Она ограничивается причинами, возникновение которых локализовано в фазе активизации (негативные ожидания и их когнитивные условия), но пренебрегает факторами, появляющимися на более поздних этапах мотивационных процессов (например, хронизированные конфликты желаний или расстройства контроля над действиями; см. также Kuhl, 1981; 1983). Из этого следует, что психическое возникновение депрессии далеко не всегда протекает когнитивно, как это предполагал Селигман: по-видимому, при повторении схожих ситуаций происходит габитуализация и недостаток мотивации и действий становится постоянным, так что индивид может утратить мужество при взгляде на ситуацию, даже не размышляя над ней (Pekrun, 1988; см. прим. 31.2.2).

3. Мотивационные расстройства и клинические синдромы

Как и эмоциональные расстройства, расстройства мотивации и действий являются центральными для большинства клинических синдромов. Ниже это будет обсуждаться в связи с некоторыми важными категориями синдромов. Правда, систематические эмпирические исследования мотивационных и волевых процессов были проведены только для небольшой группы клинических расстройств. Поэтому нижеследующие рассуждения в основном представляют собой теоретическую, основанную на психологии мотивации интерпретацию известных в клинике явлений.

3.1. Фобические расстройства

Обобщая известные клинические случаи, можно сделать вывод, что при фобиях типичен следующий мотивационный процесс (см. также главу 37):

а) Испытывается чувство страха перед определенным объектом (или определенными ситуациями или событиями). Поэтому данный объект имеет эмоциональную негативную значимость. Это непосредственно приводит к мотивации избегания объекта или ситуации.

б) Если объект точно локализован в пространстве (площади, скопления большого числа людей, некоторые виды животных и т. п.), то зачастую возникают (реалистичные) ожидания, что вызывающий тревогу объект можно избежать целиком и полностью, только если остаться дома или идти заранее определенной дорогой. Таким образом, мотивация избегания вступает в конфликт с позитивной мотивацией других различных видов, которая может быть реализована только, например, вне дома. В результате появляются мотивационные конфликты (точнее: конфликты желаний совершить действие) между приближением и избеганием. Подобные конфликты типичны также и для фобий, которые направлены на определенные категории событий (например, экзамены при экзаменационной фобии; встречи с другими людьми при социофобии). Зачастую таких событий в равной степени боятся и стремятся к ним из-за их желаемых результатов (см. Asendorpf, 1989; Mosher & White, 1981).

в) При сильно выраженной фобии избегание таких конфликтов преобладает. Как следствие, появляется приносящее вред самому индивиду поведение избегания, которое ставит под угрозу выполнение повседневных и профессиональных обязанностей, нарушает социальные отношения. Одновременным следствием является недостаток реалистичного опыта взаимодействия с соответствующими объектами, вызывающими страх. Это ведет к сохранению тревоги и лежащих в ее основе негативных убеждений.

3.2. Навязчивые расстройства

Предполагается, что навязчивое поведение зачастую является мотивированным и в его основе лежат определенные цели (хотя они и не являются сознательными) (см. главу 37). Достаточно понятным представляется только мотивационный механизм навязчивых способов поведения, приводящих к редукции тревожного напряжения. В основе лежит, с актуально генетической точки зрения, страх перед нежелательным событием (например, страх перед заражением). Этот страх, будучи достаточно интенсивным, ведет к желанию любой ценой и полностью избежать соответствующего события. Однако, как правило, именно таких событий, которых боятся лица с навязчивыми расстройствами, не всегда можно избежать. В соответствии с этим страх перед заражением не исчезает, даже несмотря на тысячи социальных ситуаций, не приведших к заражению, но подкрепляется за счет одной-единственной гриппозной инфекции. В результате соответствующие желания действий переводятся в намерения с недостаточно уточненными компонентами цели, т. е. в намерения с недостаточной спецификацией условий, которые должны быть в наличии, чтобы цель была воспринята как достаточная и действие могло быть завершено.

Такие намерения можно удовлетворить только с помощью все время существующего или постоянно повторяющегося поведения (например, беспрестанное мытье рук или принятие душа), что является типичным навязчивым поведением. В неблагоприятном случае за такой избыточностью действий следует недостаточность во всех других основных поведенческих сферах. Более того, необходимо признать, что такой мотивационный механизм становится привычным и на процедурной основе, в конце концов, начинает протекать нерефлективно. Этим можно также объяснить и трудности, возникающие при интервенции (см. об этом ниже в главе 31.3).

3.3. Депрессивные расстройства

Сниженная мотивация и следующий за ней недостаток действий относятся к основным симптомам депрессии (см. главу 36). При этом дефицит действий может основываться на нарушениях любой фазы мотивационного процесса.

а) Так как депрессия характеризуется чрезмерной тоской и недостатком позитивных эмоций, то, как правило, она сопровождается также и избытком негативной и/или недостатком позитивной значимости действий. Такая картина обычно дополняется негативными ожиданиями действий и будущих событий (Beck, 1967), а также устойчивыми нереалистичными, невыполнимыми прежними намерениями (Kuhl, 1981; 1983). Поэтому во многих случаях не осуществляется даже фаза активизации нового мотивационного процесса.

б) Даже если начинает протекать новый мотивационный процесс, то при депрессии во всех его фазах типичной является чрезмерная фиксация на актуальном положении вещей, т. е. длительные размышления перед формированием решения.

в) Решающей здесь может быть существующая негативная значимость действий и конфликт приближения—избегания, а также негативная метамотивация. Если, несмотря на эти проблемы, намерение возникает, то зачастую его перевод в конкретные действия будет нарушен вследствие недостаточной в депрессивном состоянии способности к концентрации внимания. Такое нарушение состоит в том, что действия либо вовсе не начинаются, либо неинтенсивны и не проводятся планомерно.

г) В результате достижение важных жизненных целей затрудняется, отсутствуют подкрепляющие стимулы. Тем самым подтверждаются негативная значимость и ожидания и индивид попадает в замкнутый круг негативной, дефицитарной мотивации.

Депрессивные эмоции (тоска, тревога и пр.), замкнутый круг дефицитарной мотивации вышеописанного вида и вытекающее из этого отсутствие позитивных жизненных событий могут все вместе вызвать «тяжесть страдания», которая, в свою очередь, может стать мотивом для попытки изменить депрессивное состояние (вторичная мотивация контроля над эмоциями, мотивацией и действием). Если человек осознает, что иного пути изменения ситуации не существует, то может в качестве чрезвычайного следствия мотивации к преодолению депрессии совершить самоубийство или попытку самоубийства (о мотивационных формах, которые могут лежать в основе суицида, см. Mintz, 1968).

3.4. Шизофрения

Так же как когнитивные и эмоциональные расстройства, мотивационные расстройства могут принимать при шизофрении достаточно разнообразные формы (см. главу 35). При гебефренической шизофрении (дезорганизованный тип шизофрении по DSM-IV) может возникнуть весьма значительный недостаток мотивации и действий. Причиной этому является, предположительно, общее эмоциональное уплощение и утрата значимости. С другой стороны, существуют также стереотипные, ритуально повторяющиеся способы поведения, а также быстрая смена различных способов поведения (например, смех сменяется тоскливым выражением лица). Если действия и осуществляются с определенным намерением, то они малокогерентны, малоустойчивы и по большей части нереалистичны, т. е. не ведут к достижению цели. Важнейшей причиной этого является общая недостаточная когерентность мышления, которая усложняет формирование рефлективных, адекватных реальности мотивов и действий. При отсутствии соответствующего лечения болезнь можно непоправимо запустить. Это справедливо также и для кататонической шизофрении. С точки зрения психологии мотивации несколько лучше обстоит дело с паттернами мотивации и действий при параноидной шизофрении. Систематизированный бред, такой как мания преследования и ревности, вызывает страх и/или злость, которые, в свою очередь, приводят к ориентированному на избегание поведению в виде отступления и/или враждебному социальному поведению.

3.5. Расстройства, вызванные употреблением психоактивных веществ

Вопреки некоторым традиционным точкам зрения расстройства, вызванные употреблением психоактивных веществ, являются в основном мотивационными расстройствами и расстройствами действий (см. также Cox & Klinger, 1988; ср. главу 34). Они заключаются в чрезмерной мотивации и чрезмерных действиях, которые чаще всего направлены на прием определенного вещества или на последствия этого приема. При этом мотивами могут служить следующие пункты.

А) Эмоции, индуцированные приемом веществ (например, алкоголь расслабляет и вызывает положительные эмоции).

Б) Процедура приема, которая дает возможность отвлечься от стрессовых ситуаций.

В) Социальное признание как следствие употребления вещества (например, у подростков, если их статус в группе зависит от употребления никотина, алкоголя или других психоактивных веществ).

Г) Улучшенное выполнение поведения (например, более компетентное социальное поведение) за счет редукции торможения и появления позитивных эмоций (с точки зрения теории мотивации здесь речь идет прежде всего о разрешении конфликтов приближения—избегания за счет редукции, обусловленной тревогой мотивации избегания).

Д) Повышение самооценки как следствие положительных эмоций, вызванных употреблением психоактивных веществ, а также как следствие вытекающего из этого социального признания и улучшенного выполнения поведения (см. Silbereisen & Reitzle, 1987).

Е) Избегание абстинентных явлений (если возникла физическая зависимость).

Таким образом, существует большое количество возможных причин стать наркоманом после приема определенных веществ, поэтому неудивительна высокая частота расстройств, вызванных их употреблением. В зависимости от тяжести влечения возникают весьма негативные воздействия на другие мотивационные и поведенческие системы. Они состоят, с одной стороны, в том, что средства для удовлетворения мотивов влечения могут быть получены только за счет эксцессов в других областях (например, криминальности). С другой стороны, они состоят в том, что поведение, обусловленное влечением, и вызывающая его система мотивации по степени зависимости могут привести к существенной, вредящей самому индивиду редукции всех без исключения других мотивационных и поведенческих сфер. Например, лица с тяжелой зависимостью от алкоголя и героина полностью разрушают свою профессиональную и социальную жизнь.

4. Литература

Abramson, L. Y., Seligman, M. E. P. & Teasdale, J. D. (1978). Learned helplessness in humans: Critique and reformulation. Journal of Abnormal Psychology, 87, 49-74.

Asendorpf, J. (1989). Soziale Gehemmtheit und ihre Entwicklung. Berlin: Springer.

Beck, A. T. (1967). Depression. New York: Harper & Row.

Boller, F. & Grafman, J. (Eds.). (1993). Handbook of neuropsychology. Amsterdam: Elsevier.

Brunstein, J. C. & Maier, G. W. (1996). Personliche Ziele: Ein Uberblick zum Stand der Forschung. Psychologische Rundschau, 47, 146-160.

Buchanan, G. B. & Seligman, M. E. P. (Eds.). (1995). Explanatory style. Hillsdale, NJ: Erlbaum.

Cox, W. M. & Klinger, E. (1988). A motivational model of alcohol use. Journal of Abnormal Psychology, 97, 168-180.

Gollwitzer, P. (1996). Das Rubikonmodell der Handlungsphasen. In J. Kuhl & H. Heckhausen (Hrsg.), Motivation, Volition und Handlung (Enzyklopadie der Psychologie, Serie Motivation und Emotion, Bd. 4, S. 531-582). Gottingen: Hogrefe.

Gollwitzer, P. M. & Malzacher, J. T. (1996). Absichten und Vorsatze. In J. Kuhl & H. Heckhausen (Hrsg.), Motivation, Volition und Handlung (Enzyklopadie der Psychologie, Serie Motivation und Emotion, Bd. 4, S. 427-468). Gottingen: Hogrefe.

Goschke, T. (1996). Wille und Kognition: Zur funktionalen Architektur der intentionalen Handlungssteuerung. In J. Kuhl & H. Heckhausen (Hrsg.), Motivation, Volition und Handlung (Enzyklopadie der Psychologie, Serie Motivation und Emotion, Bd. 4, S. 583-663). Gottingen: Hogrefe.

Heckhausen, H. (1989). Motivation und Handeln (2. Aufl.). Berlin: Springer.

Heckhausen, H. & Kuhl, J. (1985). From wishes to actions: The dead ends and short cuts on the long way to action. In M. Frese & J. Sabini (Eds.), Goal-directed behavior: The concept of action in psychology (pp. 134-159). Hillsdale, NJ: Erlbaum.

Kuhl, J. (1981). Motivational and functional helplessness. The moderating effect of state versus action orientation. Journal of Personality and Social Psychology, 40, 155-170.

Kuhl, J. (1983). Motivation, Konflikt und Handlungskontrolle. Berlin: Springer.

Kuhl, J. (1996). Wille und Freiheitserleben: Formen der Selbststeuerung. In J. Kuhl & H. Heckhausen (Hrsg.), Motivation, Volition und Handlung (Enzyklopadie der Psychologie, Serie Motivation und Emotion, Bd. 4, S. 665-765). Gottingen: Hogrefe.

Kuhl, J. & Beckmann, J. (Eds.). (1994). Volition and personality. Action versus state orientation. Gottingen: Hogrefe.

Kuhl, J. & Heckhausen, H. (Hrsg.). (1996). Motivation, Volition und Handlung (Enzyklopadie der Psychologie, Serie Motivation und Emotion, Bd. 4). Gottingen: Hogrefe.

Lewin, K. (1938). The conceptual representation and the measurement of psychological forces. Durham, NC: Duke University Press.

Libet, B. (1985). Unconscious cerebral initiative and the role of conscious will in voluntary action. The Behavioral and Brain Sciences, 8, 529-566.

Metalsky, G. I., Joiner, T. E., Hardin, T. S. & Abramson, L. Y. (1993). Depressive reactions to failure in a naturalistic setting: A test of the hopelessness and self-esteem theories of depression. Journal of Abnormal Psychology, 102, 101-109.

Mikulincer, M. (1988). A case study of three theories of learned helplessness: The role of test importance. Motivation and Emotion, 12, 371-383.

Miller, N. E. (1959). Liberalization of basic S-R-concepts: Extensions to conflict behavior, motivation, and social learning. In S. Koch (Ed.), Psychology: A study of a science (Vol. 2). New York: McGraw-Hill.

Mintz, R. S. (1968). Psychotherapy of the suicidal patient. In H. L. P. Resnick (Ed.), Suicidal behaviors (pp. 271-296). Boston: Little & Brown.

Mosher, D. L. & White, B. B. (1981). On differentiating shame and shyness. Motivation and Emotion, 5, 61-74.

Norman, D. A. & Shallice, T. (1986). Attention to action. Willed and automatic control of behavior. In R. J. Davidson, G. E. Schwarz & D. Shapiro (Eds.), Consciousness and self-regulation. Advances in research and theory (Vol. 4, pp. 1-18). New York: Plenum Press.

Pekrun, R. (1988). Emotion, Motivation und Personlichkeit. Munchen: Psychologie Verlags Union.

Peterson, C. & Seligman, M. E. P. (1984). Causal explanations as a risk factor for depression: Theory and evidence. Psychological Review, 91, 347-374.

Robins, C. J. (1988). Attributions and depression: Why is the literature so inconsistent? Journal of Personality and Social Psychology, 54, 880-889.

Robins, C. J. & Block, P. (1989). Cognitive theories of depression viewed from a diathesis-stress perspective: Evaluations of the modeis of Beck and of Abramson, Seligman and Teasdale. Cognitive Therapy and Research, 13, 297-313.

Sacks, C. H. & Bugental, D. B. (1987). Attributions as moderators of affective and behavioral response to failure. Journal of Personality and Social Psychology, 53, 939-947.

Seligman, M. E. P. (1975). On depression, development and death. San Francisco: Freeman.

Seligman, M. E. P., Abramson, L Y., Semmel, A. & von Baeyer, C. (1979). Depressive attributional style Journal of Abnormal Psychology, 88, 242-247.

Silbereisen, R. K. & Reitzle, M. (1978). Selbstwertgefuhl, Freizeitpraferenzen und Drogenmi?brauch im Jugendalter. In H. P. Frey & K. Hauer (Hrsg.), Identitat (S. 125-138). Stuttgart: Enke.

Smith, C. A., Haynes, K. N., Lazarus, R. S. & Pope, L. K. (1993). In search of «hot» cognitions: Attributions, appraisals, and their relation to emotion. Journal of Personality and Social Psychology, 65, 916-929.

Sokolowski, K. (1996). Wille und Bewu?theit. In J. Kuhl & H. Heckhausen (Hrsg.), Motivation, Volition und Handlung (Enzyklopadie der Psychologie, Serie Motivation und Emotion, Bd. 4, S. 485-530). Gottingen: Hogrefe.

Sweeny, P. D., Anderson, K. & Bailey, S. (1986). Attributional style in depression: A meta-analytic review. Journal of Personality and Social Psychology, 50, 947-991.

Tucker, D. M. & Williamson, P. A. (1984). Asymmetric neural control Systems in human self-regulation. Psychological Review, 91, 185-215.

Zuckerman, M. & Lubin, B. (1965). Manual for the Multiple Affect Adjective Check List. San Diego, CA: Educational Testing Service.

<< | >>
Источник: У. Бауманн. Клиническая психология (Urs Baumann, Meinrad Perrez "Lehrbuch Klinische Psychologie — Psychotherapie",1998). 1998

Еще по теме 31.2. Мотивационные расстройства: этиология и анализ условий возникновения:

  1. Содержание
  2. Раздел IV. Этиология / анализ условий возникновения: общие положения
  3. Глава 9. Этиология / анализ условий возникновения: методические положения
  4. 25.2. Моторные расстройства: этиология / анализ условий возникновения
  5. 26.2. Нарушения восприятия: этиология / анализ условий возникновения
  6. 27.2. Нарушения памяти: этиология / анализ условий возникновения
  7. 28.2. Расстройства научения: этиология / анализ условий возникновения
  8. 29.2. Расстройства мышления и способности решения проблем: этиология и анализ условий возникновения
  9. 30.2. Эмоциональные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  10. 31.2. Мотивационные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  11. 31.3. Мотивационные расстройства: интервенция
  12. 32.2. Расстройства сна: этиология и анализ условий возникновения
  13. 33.2. Расстройства приема пищи: этиология и анализ условий возникновения