<<
>>

33.2. Расстройства приема пищи: этиология и анализ условий возникновения

Ирмела Флорин и Брунна Тушен-Каффье

1. Введение: эпидемиологические данные

[Поскольку пищевыми расстройствами страдают преимущественно женщины, то здесь речь пойдет только о пациентках.

Состояние дел в современной науке таково, что относительно аналогичных отклонений у мужчин пока нет достаточной информации.]

Расстройства приема пищи встречаются преимущественно в индустриально развитых странах, причем и там нервная анорексия и нервная булимия наблюдаются в основном в высших с социально-экономической точки зрения слоях (Fairburn & Cooper, 1984; Mitchell, Hatsukami, Eckert & Pyle, 1985). Кроме того, этим заболеваниям подвержены почти исключительно женщины. Для нервной анорексии доля мужчин составляет менее 10%, а для нервной булимии — максимум 15% от общего числа зарегистрированных случаев (Leon, Carroll, Chernyk & Finn, 1985; Carlat & Camargo, 1991). Первые исследования относительно распространенности расстройства «Binge-Eating» позволяют предположить, что это нарушение у женщин встречается примерно в полтора раза чаще, чем у мужчин (Spitzer, Devlin, Walsh, Hasin et al., 1992).

Распространенность нервной анорексии среди девушек и молодых женщин в промышленно развитых странах оценивается чаще всего между 0,4 и 1% (например, Bruce & Agras, 1995), а булимии и нервной булимии (в зависимости от возраста, социального положения и используемых диагностических критериев, а также методики опроса) — между 0,9 и 4% (например, Westenhofer, 1991; American Psychiatric Association, 1994; Bruce & Agras, 1995). Очевидно, что случаи как нервной анорексии, так и нервной булимии в последнее время несколько участились (Hoek, 1993). Эпидемиологические исследования расстройства «Binge-Eating» практически не проводились. В Норвегии его распространенность среди женской части общества оценивается в 3,2% (Gotestam & Agras, 1995), а в Калифорнии — 1,8% (Bruce & Agras, 1992).

Любопытно, что у переселенцев из стран, в которых расстройства приема пищи редки, заболевания встречаются так же часто, как и в той стране, куда они иммигрировали.

Это лишний раз подтверждает важную роль социокультурных и/или поведенческих факторов в возникновении расстройств приема пищи.

Расстройства приема пищи, как правило, начинаются в юности и ранней молодости и крайне редко — до пубертатного периода. Начало заболевания нервной анорексией относится в среднем к 17 годам с пиками в 14 и 18 лет (American Psychiatric Association, 1994). Нервная булимия начинает появляться несколько позднее, начало ее относится в среднем к 22 годам. Расстройством «Binge-Eating» начинают заболевать чаще всего в позднем подростковом периоде и в ранней молодости.

2. Генетическая предрасположенность

Возможно, что генетическая предрасположенность повышает подверженность нервной анорексии и нервной булимии. Так, например, у сестер или близких родственниц заболевших анорексией очень высок риск заболеть расстройством приема пищи (Strober, Morrell, Burroughs, Salkin & Jacobs, 1990). Кроме того, в случае анорексии у однояйцевых (генетически идентичных) близнецов конкордантность составляет от 56 до 68%, а у двуяйцевых (которые генетически не более близки, чем остальные братья и сестры) — только от 7 до 8% (Holland, Sicotte & Treasure, 1988).

Результаты исследований пациенток с диагнозом «нервная булимия» менее однозначны. Некоторыми исследованиями установлено, что для монозиготных близнецов конкордантность составляет приблизительно от 23 до 35 %, а для дизиготных — от 9 до 29 %. Это говорит о том, что при нервной булимии значение генетических факторов намного ниже, чем при нервной анорексии. В одном немецком исследовании приведено иное соотношение — 88,3 и 33,3 % (Fichter & Noegel, 1989). Вероятно, картина станет яснее, если будут организованы гомогенные подгруппы в соответствии с критериями DSM-IV и при этом будет учитываться тот факт, страдал ли ранее пациент нервной анорексией.

При оценке исследований близнецов следует иметь в виду, что различия в конкордантности монозиготных и дизиготных близнецов, которые выросли вместе, отражают не одну только генетическую предрасположенность.

Возможно, что из-за генетически обусловленного сходства однояйцевых близнецов с ними обращаются сходным образом, что не обязательно имеет место у двуяйцевых близнецов.

Вероятно, генетические факторы не напрямую предрасполагают к определенным расстройствам приема пищи. Но они ответственны за некоторые физические условия (например, образование жировой прослойки у девочек в пубертатном периоде, полноту фигуры или недостаточное расходование энергии), которые при особых социокультурных условиях (в особенности под давлением пропагандируемого идеала стройности) повышают риск возникновения расстройств приема пищи. Женщины с нарушениями пищевого поведения часто были пухлыми в детстве. Это относится также и к девушкам и женщинам, которые, чтобы не потолстеть, сознательно ограничивают себя в еде. Этим женщинам со «сдержанным» пищевым поведением (Restrained Eaters) (подробнее см. ниже) свойствен меньший расход энергии, чем женщинам с «несдержанным» пищевым поведением. Это приводит к тому, что они имеют более высокий «индекс массы тела», чем лица из контрольной группы, хотя и едят намного меньше их (Pirke & Laessle, 1993).

3. Физиологические и поведенческие факторы

Многие пациентки сообщают, что расстройство началось после длительного поста или после соблюдения диеты. Об этом же говорит и одно лонгитюдное исследование, выявившее, что риск расстройства приема пищи выше у девочек-подростков, придерживающихся диеты, чем у их сверстниц, не соблюдающих диету (Patton, Johnson-Sabine, Wood, Mann & Wakeling, 1990). И наконец, частота заболеваний расстройствами приема пищи повышена среди тех профессиональных групп и представителей тех видов спорта, для которых масса тела и фигура имеют решающее значение.

Между тем следует подчеркнуть, что следование строгой диете не только коррелирует с эпизодами «обжорства», но, более того, является их причиной (Wardle & Bales, 1988). Как правило, в результате диеты организм недополучает важнейших питательных веществ, в первую очередь углеводородов и жиров, а значит, тело начинает требовать недостающих веществ, и поэтому мысли такого человека постоянно вращаются вокруг еды.

Экспериментальные исследования женщин с так называемым «сдержанным» пищевым поведением показали (Herman & Mack, 1975), что при некоторых условиях когнитивный контроль над пищевым поведением легко утрачивается.

Особенно перед обедом, при виде или запахе аппетитно приготовленной еды, при стрессах или под влиянием негативного (как, впрочем, и позитивного) настроения у большинства людей, ограничивающих себя в еде, может произойти растормаживание пищевого поведения (Herman & Polivy, 1980; Cools, Schotte & McNally, 1992; Heatherton, Herman & Polivy, 1991; Tuschen, Florin & Baucke, 1993); и если люди, не сдерживающие себя в еде (unrestrained eaters), в таких условиях едят меньше, то люди со «сдержанным» пищевым поведением — больше. Этот феномен обратной регуляции рассматривается как экспериментальный аналог «приступов обжорства», основного признака нервной булимии, анорексии «Binge-Eating/Purging»-типа, и расстройства «Binge-Eating». Интересно, что контроль пищевого поведения в случае этих расстройств утрачивается при тех же условиях, что и у людей со «сдержанным» пищевым поведением.

Уже в 80-е гг. было сделано наблюдение, что люди отвечают, например, на запах или вид пищи антиципирующей реакцией: слюноотделением, повышением инсулина с падением уровня сахара в крови, мобилизацией свободных жирных кислот, увеличенной активностью желудка и тому подобными процессами подготовки организма к приему ожидаемой пищи. Эти предвосхищающие реакции (называемые еще «cephalic phase responses») еще более ярко выражены у недоедающих людей, в том числе и сознательно ограничивающих свое питание, поскольку им необходимо компенсировать расход энергии. Однако оказалось, что пациентки с диагнозом «нервная анорексия» («ограничительный» тип), которые последовательно придерживаются строгой диеты и соответственно сильно ограничивают себя в питании, вопреки ожиданиям реагируют на пищевые стимулы явно меньшим выделением слюны, чем женщины с диагнозом «нервная булимия», которые соблюдают диету только время от времени. (LeGoff, Leichner & Spigelman, 1988). Классическая модель обусловливания Янсена (Jansen, 1995) может объяснить эти факты. В соответствии с этой моделью принимаемая пища в качестве безусловного стимула вызывает безусловные процессы обмена веществ.

Если за визуальным и обонятельным восприятием еды часто следует обильный прием пищи, то такое восприятие может стать условным стимулом и, в свою очередь, вызвать описанные физиологические реакции (cephalic phase responses), даже если приема пищи затем не последует. Так же любой другой внешний или внутренний стимул (просмотр телевизионной передачи, волнение, депрессивное настроение, усталость от работы), если он регулярно предшествует приему пищи, может стать условным раздражителем предвосхищающей физиологической реакции, направленной на прием пищи.

У страдающих нервной анорексией «ограничительного» типа, напротив, вероятность такого обусловливания незначительна. Они постоянно подвергают себя воздействию пищевых раздражителей, например изучая кулинарные рецепты, готовя для других деликатесные блюда, тем самым они все время вступают в конфронтацию с видом, запахом и даже вкусом пищи, которую они затем не едят. Таким образом, страдающие анорексией разрабатывают программу угасания своих предвосхищающих, физиологических реакций, что помогает им придерживаться диеты и в дальнейшем. Напротив, пациентки с нервной булимией или с расстройством «Binge-Eating» постоянно колеблются между двумя фазами: с одной стороны, фазой диеты или поста, а с другой стороны, фазой переедания. Эпизоды переедания чаще всего случаются по вечерам, когда пациентки оказываются наедине с собой или когда считают, что «у них стресс». Эти внешние и внутренние условия могут получить функцию условных стимулов для предвосхищающих физиологических реакций. Поведение таких пациенток во время фазы диеты или поста также отличается от поведения пациенток с нервной анорексией: даже в этот период их мысли постоянно обращаются к еде; они либо думают о том, как избежать конфронтации с едой, либо их мысли направлены на подготовку еды для следующего «приступа обжорства».

Результаты первых экспериментальных исследований также подтверждают вышеописанную роль процессов обусловливания в механизме возникновения «приступов обжорства».

Так, например, у женщин с нервной булимией в качестве реакции на различные стрессоры обнаруживается понижение содержания сахара в крови, что напрямую связано с возникшей потребностью переедания (Both-Ortmann, 1994).

4. Социализация

Неоднократно отмечалось, что паттерн взаимодействия в семьях, где есть случаи заболевания нервной анорексией, характеризуется ригидностью, низкой способностью к совладанию с конфликтами, чрезмерной заботой и т. п. (например, Minuchin, 1978). Обычно при опросах матери пациенток с нарушениями пищевого поведения сообщали о более слабых семейных связях, чем матери дочерей, у которых не было таких проблем (Pike & Rodin, 1991). И все же мы не стали бы спешить с выводом о прямой ответственности этих отклонений за развитие пищевых нарушений, так как они, в свою очередь, могут являться следствием расстройства приема пищи. В любом случае, первичны или вторичны неблагоприятные отношения в семье, они несомненно способны стать источником сильной перегрузки и тем самым внести свой вклад в поддержание расстройства.

Брух (Bruch, 1980) постулирует, что в семьях, где есть случаи расстройств приема пищи, возникают условия, неблагоприятные для развития автономии и чувства самоценности. И хотя установлено, что пациентки с расстройствами приема пищи часто имеют низкую самооценку, пока не ясно, какое значение здесь имеют внутрисемейные отношения. Впервые проведенное проспективное исследование развития расстройств приема пищи скорее опровергает высокую этиологическую релевантность (Attie & Brooks-Gunn, 1986).

Возможно, что большое значение имеет пищевое поведение матерей и их представления о фигуре и массе тела. Матери дочерей с расстройствами приема пищи часто сами демонстрируют нарушенное пищевое поведение и выказывают недовольство фигурой и массой тела своих дочерей (Pike & Rodin, 1991). Эффекты, которые оказывает материнская модель «сдержанного», питания были зафиксированы: их дочери испытывают больший страх перед возможностью растолстеть, нежели девочки из контрольной группы, в обеденное время они демонстрируют такое же растормаживание пищевого поведения, что и взрослые со «сдержанным» пищевым поведением (Franzen & Florin, 1995). В высшей степени вероятно, что они подвергаются повышенному риску заболеть расстройством приема пищи.

5. Социокультурный аспект

В западном индустриальном обществе рынок переполнен чрезвычайно разнообразными и соблазнительными продуктами питания. Высокую значимость во время общественных мероприятий приобрела разнообразная и обильная еда. Одновременно с этим пропагандируется утрированный идеал стройности, который отдает предпочтение худому, плоскому телу. Женщины особенно сильно подвергаются давлению этого идеала стройности и пытаются ему соответствовать. Они уже юными девочками намного лучше мальчиков усваивают, что положительная оценка и внимание существенно зависят от внешнего вида (Striegel-Moore, Silberstein & Rodin, 1986), и их самоощущение обнаруживает явную связь с оценкой их фигуры (Guyot, Fairchild & Hill, 1981). Многие из них уже детьми заботятся о весе и внешнем виде и пытаются ограничить прием пищи. Проблемы обостряются в пубертатном периоде, когда у девочек начинает расти жировая прослойка, обусловленная генетически; доля тех, кто ищет спасения в диетах, существенно возрастает (например, Thelen, Powell, Lawrence & Kuhnert, 1992). Очень многие женщины, какого бы возраста они ни были, чрезвычайно недовольны своей фигурой и считают себя толстыми. Это приводит к тому, что приблизительно 20% женщин в Германии регулярно сидят на диете, а примерно 6% ради своей фигуры придерживаются постоянной диеты (Westenhofer, Pudel, Maus & Schlaf, 1987). Некоторые профессии просто заставляют следить за тем, чтобы фигура была стройной, особенно остро это выражено, например, у фотомоделей, артисток, танцовщиц и танцоров. Нечто аналогичное наблюдается и в некоторых видах спорта, например в беге на марафонскую дистанцию, где масса тела играет важнейшую роль. Таким образом, не приходится удивляться, что в этих профессиональных сферах диеты очень популярны. Одно новейшее проспективное исследование показало (Killen et al., 1994), что чрезмерная озабоченность фигурой и массой тела является важнейшим фактором возникновения расстройств приема пищи (см. прим. 33.2.1).

Примечание 33.2.1. Эмпирическое исследование стремления к стройности и развития симптомов расстройств приема пищи (Killen et al., 1994)

Постановка вопроса

В исследовании изучалось, каким образом психологические факторы, такие как чрезмерная озабоченность фигурой и массой тела, влияют на возникновение симптомов расстройства приема пищи.

Метод

- Выборка: исследовались 887 девочек. Возраст на начало исследования: М = 12,4; SD 0,7.

- Временной интервал: трехгодичное лонгитюдное исследование.

- Метод исследования: испытуемым в начале исследования, а также через три года предлагалось заполнить ряд опросников пищевого поведения, представлений о фигуре и массе тела, личных навыков и умений и способов поведения. Для исследования того, сколько времени и внимания уделяется заботам о фигуре и весе (weight concerns), использовались шкалы, разработанные одним из авторов. Вопросы касались того, насколько озабочены испытуемые состоянием своей фигуры, насколько боятся увеличения массы тела, какое место в жизни испытуемых занимает их фигура и вес и как они оценивают свою фигуру — как стройную или как полную.

Результаты

Те испытуемые, у которых на протяжении трех лет развилось расстройство приема пищи (N = 32), уже при первом опросе отличались от остальных повышенными значениями по шкале озабоченности своей фигурой и весом (weight concern Skala). В соответствии с этим чрезмерное время и внимание, уделяемые фигуре и массе тела, по-видимому, нужно считать важнейшим прогностическим показателем расстройства приема пищи.

---

Чрезмерная озабоченность фигурой, весом и внешним видом, а также усилия по сокращению количества принимаемой пищи типичны для таких расстройств, как нервная анорексия и нервная булимия. Предполагается, что существует четкая закономерность в переходе от принятой позиции относительно фигуры с ориентированным на интернальные сигналы отношением к еде через озабоченность фигурой с сознательным ограничением приема пищи к клиническому расстройству приема пищи (Rodin, Silberstein & Striegel-Moore, 1985; Heatherton & Polivy, 1992).

6. Факторы, усугубляющие расстройства приема пищи

Существовало предположение, что травматические сексуальные переживания, особенно в детском или подростковом возрасте, повышают уязвимость именно к расстройствам приема пищи. Этиологическая связь казалась вполне убедительной, так как пациентки с расстройствами приема пищи зачастую демонстрируют признаки, которые часто появляются у жертв сексуального насилия, например омерзение, испытываемое к собственному телу, самоощущение, отягощенное чувством вины и стыдом, негативное отношение к сексуальной жизни. Однако эта специфическая гипотеза при тщательно проведенном с методологической точки зрения исследовании не подтвердилась (Welch & Fairburn, 1994). Некоторые исследования приходят к тому, что женщины с расстройствами приема пищи подвергаются травматическим сексуальным переживаниям не чаще, чем женщины без расстройств приема пищи (Pope, Mangweth, Negrao & Hudson, 1994). Другие исследователи хотя и находили значительную разницу между пациентками с психическими нарушениями (DSM-III-R, ось I) и контрольной группой испытуемых, но не между женщинами с расстройствами приема пищи и такими, у которых имелись другие психические нарушения по оси I (Welch & Fairburn, 1994). Последние данные говорят о том, что сексуальные травмы существенно повышают общий риск развития психических нарушений, а поэтому могут быть одной из причин возникновения расстройств приема пищи, однако они не представляют собой специфического фактора риска для расстройств приема пищи. В соответствии с этой точкой зрения у пациенток с расстройствами приема пищи и с многочисленными дополнительными нарушениями по оси I (Roty, Yager & Rossotto, 1994) или с коморбидными нарушениями личности (McClelland, Mynors-Wallis Fahy & Treasure, 1991) вероятность ранних сексуальных травм не выше, чем при соответствующей коморбидности.

7. Заключение

Результаты исследований говорят о том, что генетические факторы могут быть причастны к этиологии расстройств приема пищи, но еще большее значение имеют давление общественных норм в части ориентации на стройность и биоповеденческие факторы, например посты или следование диетам для похудения. Чтобы не допустить возникновения нарушений пищевого поведения, была разработана профилактическая программа, информирующая подростков о негативных последствиях ограничительных диет и ориентирующая их на здоровое питание. Кроме того, кажется целесообразным помочь детям и подросткам избавиться от влияния нормативных представлений о внешней привлекательности и сделать их самооценку менее зависимой от массы тела и фигуры.

8. Литература

American Psychiatric Association (1994). Diagnostic and statistical manual of mental disorders. Fourth Edition. Washington, D. C: American Psychiatric Association.

Andersen, A. E. & Hay, A. (1985). Racial and socioeconomic influences in anorexia and bulimia. International Journal of Eating Disorders, 4, 479-488.

Both-Ortmann, B. (1994). Psychoendokrinologische Ausloser von E?anfallen bei Bulimia nervosa. Dissertation, Marburg: Philipps-Universitat, Fachbereich Psychologie.

Bruce, B. & Agras, S. (1992). Binge eating in females: A population-based investigation. International Journal of Eating Disorders, 12, 365-373.

Bruch, H. (1980). Der goldene Kafig: Das Ratsel der Magersucht. Frankfurt: Fischer.

Cools, J., Schotte, D. E. & McNally, R. J. (1992). Emotional arousal and overeating in restrained eaters. Journal of Abnormal Psychology, 101, 348-351.

Fichter, M. M. & Noegel, R. (1990). Concordance for bulimia nervosa twins. International Journal of Eating Disorders, 9, 255-263.

Franzen, S. & Florin I. (1995). Familiale Transmission von gezugeltem E?verhalten. Zeitschrift fur Klinische Psychologie, 24, 65-69.

Goldbloom, D. S. & Garfinkel, P. E. (1990). The serotonin hypothesis of bulimia nervosa: Theory and evidence. Canadian Journal of Psychiatry, 35, 741-744.

Gotestam, K. G. & Agras, S. (1995). A general population based epidemiological study of eating disorders in Norway. International Journal of Eating Disorders, 18, 119-126.

Guyot, G. W., Fairchild, L. & Hill, M. (1981). Physical fitness, sport participation, body build, and self-concept of elementary school children. International Journal of Sport Psychology, 12, 105-116.

Heatherton, T. F., Herman, C. P. & Polivy, J. (1991). Effects of physical threat and ego threat on eating behavior. Journal of Personality and Social Psychology, 60, 138-143.

Heatherton, T. F. & Polivy, J. (1992). Chronic dieting and eating disorders: A spiral model. In J. H. Crowther, D. L. Tennenbaum, S. E. Hobfoll & M. A. P Stephens (Eds.), The etiology of bulimia nervosa. The individual and familial context (pp. 133-155). Washington DC: Hemisphere Publishing Corporation.

Herman, C. P. & Mack, D. (1975). Restrained and unrestrained eating. Journal of Personality, 43, 647-660.

Herman, C. P. & Polivy, J. (1980). Restrained eating. In A. J. Stunkard (Ed.), Obesity (pp. 208-225). Philadelphia: Saunders.

Herman, C. P. & Polivy, J. (1988). Restraint and excess in dieters and bulimics. In K. M. Pirke, W. Vandereycken & D. Plog (Eds.), The psychobiology of bulimia nervosa (pp. 33-41). Heidelberg: Springer.

Hoek, H. W. (1993). Review of the epidemiological studies of eating disorders. International Review of Psychiatry, 5, 61-74.

Holland, A. J., Sicotte, N. & Treasure, J. (1988). Anorexia nervosa: Evidence for a genetic basis. Journal of Psychosomatic Research, 32, 561-571.

Hsu, L. K., Chesler, B. E. & Santhouse, R. (1990). Bulimia nervosa in eleven sets of twins: A clinical report. International Journal of Eating Disorders, 9, 275-282.

Jansen, A. (1994). The learned nature of binge eating. In C. R. Legg & D. A. Booth (Eds.), Appetite. Neural bases and behavioural bases (pp. 193-211). Oxford Science Publications, European Brain and Behaviour Society Series. Oxford: Oxford University Press.

Killen, J. D., Taylor, C. B., Hayward, C., Wilson, D. M, Haydel, K. F., Hammer, L., Simmonds, B., Robinson, T. N., Litt, I., Varady, A. & Kraemer, H. (1994). Pursuit of thinness and onset of eating disorder symptoms in a community sample of adolescent girls: A three-year prospective analysis. International Journal of Eating Disorders, 16, 227-238.

Leon, G. R., Carroll, K., Chernyk, B. & Finn, S. (1985). Binge eating and associated habit patterns within college student and identified bulimic populations. International Journal of Eating Disorders, 4, 43-57.

McClelland, L., Mynors-Wallis, L. Fahy, T. & Treasure, J. (1991). Sexual abuse, disordered personality and eating disorders. British Journal of Psychiatry, 158 (Suppl. 10), 63-68.

Minuchin, S., Rosman, B. & Baker, L. (1978). Psychosomatic families: Anorexia nervosa in context. Cambridge, MA.: Harvard University Press.

Mitchell, J. E., Hatsukami, D., Eckert, R. D. & Pyle, R. E. (1985). Characteristics of 275 patients with bulimia. American Journal of Psychiatry, 142, 482-485.

Mitchell, J. E. & Eckert, E. D. (1987). Scope and significance of eating disorders. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 55, 628-634.

Patton, G., Johnson-Sabine, E., Wood, K., Mann, A. & Wakeling, A. (1990). Abnormal eating attitudes in London school girls — a prospective epidemiological study; outcome at twelve month follow-up. Psychological Medicine, 20, 383-394.

Pike, K. M. & Rodin, J. (1991). Mothers, daughters, and disordered eating. Journal of Abnormal Psychology, 100, 198-204.

Pirke, K. M. & Laessle, R. G. (1993). Restrained eating. In A. J. Stunkard und T. A. Wadden (Eds.), Obesity: Theory and Therapy (Second Edition, pp. 151-162). New York: Raven.

Pope, H. G., Mangweth, B., Negrao, A. B., Hudson J. L., et al. (1994). Childhood sexual abuse and bulimia nervosa: A comparison of American, Austrian, and Brazilian women. American Journal of Psychiatry, 151, 732-737.

Rodin, J., Silberstein, L. & Striegel-Moore, R. (1985). Women and weight: A normative discontent. In T. B. Sonderegger (Ed.), Nebraska symposium on motivation. Vol. 32: Psychology and gender (pp. 267-307). Lincoln: University of Nebraska Press.

Roty, M., Yager, J. & Rossotto, E. (1994). Childhood sexual, physical and psychological abuse and their relationship to comorbid psychopathology in bulimia nervosa. International Journal of Eating Disorders, 16, 317-334.

Spitzer, R. L., Devlin, M., Walsh, B. T., Hasin, D., Wing, R., Marcus, M., Stunkard, A. J., Wadden, T., Yanovski, S., Agras, W. S., Mitchell, J. & Nonas, C. (1992). Binge eating disorder: A multisite field trial of the diagnostic criteria. International Journal of Eating Disorders, 11, 191-203.

Stein, D. M. & Brinza, S. R. (1989). Bulimia: Prevalence estimates in female junior high and high school students. Journal of Clinical Child Psychology, 18, 206-213.

Striegel-Moore, R. H., Silberstein, L. R. & Rodin, J. (1986). Toward an understanding of risk factors for bulimia. American Psychologist, 41, 246-263.

Strober, M., Lampert, C., Morrell, W., Burroughs, J., Salkin, B. & Jacobs, C. (1985). A controlled family study of anorexia nervosa. Journal of Psychiatric Research, 19, 239-246.

Strober M., Lampert, C., Morrell, W., Burroughs, J. & Jacobs, C. (1990). A controlled family study of anorexia nervosa. Evidence of familial aggregation and lack of shared transmission with affective disorders. International Journal of Eating Disorders, 9, 239-253.

Thelen, M., Powell, A., Lawrence, C. & Kuhnert, M. (1992). Eating and body image concerns among children. Journal of Clinical Psychology, 21, 41-46.

Tuschen, B., Florin, I. & Baucke, R. (1993). Beeinflu?t die Stimmung den Appetit? Zeitschrift fur Klinische Psychologie, 3, 315-321.

Wardle, J. & Bales, S. (1988). Control and loss of control over eating. An experimental investigation. Journal of Abnormal Psychology, 97, 35-40.

Welch, S. L. & Fairburn, C. G. (1994). Sexual abuse and bulimia nervosa: Three integrated case control comparisons. American Journal of Psychiatry, 151, 402-407.

Westenhofer, J. (1991). Gezugeltes Essen und Storbarkeit des E?verhaltens. Gottingen: Hogrefe.

<< | >>
Источник: У. Бауманн. Клиническая психология (Urs Baumann, Meinrad Perrez "Lehrbuch Klinische Psychologie — Psychotherapie",1998). 1998

Еще по теме 33.2. Расстройства приема пищи: этиология и анализ условий возникновения:

  1. Содержание
  2. Раздел IV. Этиология / анализ условий возникновения: общие положения
  3. Глава 9. Этиология / анализ условий возникновения: методические положения
  4. 26.2. Нарушения восприятия: этиология / анализ условий возникновения
  5. 28.2. Расстройства научения: этиология / анализ условий возникновения
  6. 29.2. Расстройства мышления и способности решения проблем: этиология и анализ условий возникновения
  7. 30.2. Эмоциональные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  8. 31.2. Мотивационные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  9. 32.2. Расстройства сна: этиология и анализ условий возникновения
  10. Глава 33. Расстройства приема пищи
  11. 33.2. Расстройства приема пищи: этиология и анализ условий возникновения
  12. 33.3. Расстройства приема пищи: интервенция
  13. 34.2. Расстройства, вызванные употреблением психоактивных веществ: этиология и анализ условий возникновения
  14. 35.2. Шизофрения: этиология и анализ условий возникновения
  15. 36.2. Депрессивные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  16. 37.2. Тревожные расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  17. 38.2. Соматоформные и диссоциативные (конверсионные) расстройства: этиология и анализ условий возникновения
  18. •V 14.1. Расстройства приема пищи
  19. Расстройства приема пищи
  20. Расстройства приема пищи (Р50)