<<
>>

КОГНИТИВНЫЙ СТИЛЬ ЛИДЕРОВ.КОНЦЕПЦИЯ «ИНТЕГРАТИВНОЙ СЛОЖНОСТИ»

Когнитивный «стиль» политиков исследуется в американской политической социологии по крите-рию простоты и сложности восприятия ими явлений и процессов, образующих объекты их профессиональной деятельности.

«Крайними», противоположными типами по этому критерию являются с одной стороны, политик, мыслящий на основе примитивных жестких стереотипов и нетерпимый к сколько-нибудь многозначным суждениям, с другой стороны, деятель, способный к представлениям и оценкам, отражающим различные аспекты явления, его противоречивость, и к формированию ценностного образа объекта во всей его реальной сложности.

Как мы убедились, знакомясь с понятиями стереотипа, социального представления, каузальной атрибуции и т.д., такого рода различия в восприятии общественной действительности характерцы для людей вообще и образуют одну из важнейших основ типов и разновидностей социально-психологической психологии.

Однако для политических деятелей они имеют особо важное значение, ибо прямо влияют на принятие ими решений, затрагивающих судьбы це-лых народов.

Стремясь придать указанной когнитивной характеристике операциональное (т.е. пригодное для применения в эмпирических исследованиях, для формализации и измерения) значение, американские политические психологи ввели категорию «интегра- тивная сложность». Для измерения уровня интегра- тивной сложности была разработана специальная методика контент-анализа выступлений, статей и другой документации политиков. На основании этой методики была проведена серия исследований как на современном (главным образом американском), так и на историческом материале.

Один из наиболее интересных результатов этих исследований установление корреляций между уровнем интегративной сложности, с одной стороны, взглядами, позициями и конкретной ролевой ситуа-цией ПОЛИТИКОЙ, с другой.

Так П. Тетлок, сопоставляя взгляды американских сенаторов с их когнитивным стилем, показал, что у консервативных законодателей уровень интегратив-ной сложности ниже, чем у умеренных и либералов.

Объектом его следующего исследования стали члены британской палаты общин, где представлена намного более богатая палитра политических взглядов, чем в американском конгрессе.

Его результаты показали, что интегративная сложность связана не столько с идеологическим содержанием политических позиций, выражающимся в партийных этикетках, сколько с интерпретацией этого содержания — жестко догматичной, замкнутой и конфронтацію мной либо динамичной, гибкой, открытой к восприятию новых идей и компромиссу с другими течениями,

В палате общин наиболее низким уровнем интегративной сложности отличались представители про-тивоположных «крайностей» — левые лейбористы и правые консерваторы, наиболее высоким — умеренные парламентарии обеих партий.

B^^BIBs:

Еще в одном исследовании того же автора выявлено влияние иитегративной сложности на линию поведения сенаторов в отношении конкретных политических проблем.

Деятели, выступавшие за изоляционистскую линию США во внешней политике, обладали этим качеством в меньшей мере, чем те, которые настаивали на активной глобальной политике.

Подобные исследования оставляют открытым вопрос: является ли личностный «когнитивный» стиль предпосылкой избираемой политиком идеологичес-кой позиции или, напротив, эту позицию определя-ют в основном другие объективные и субъективные, в том числе биографические, факторы?

Во втором случае уровень иитегративной сложности является производным от позиции (политик вос-принимает и познает действительность так, как тре-буют его взгляды, партийная принадлежность и политическая интеграция).

В действительности, по-видимому, имеют место и та и другая причинно-следственные связи. Во всяком случае конкретные исследования показывают, что деятели, выдвинувшиеся на лидерские роли в конф- ронтациопных ситуациях (война, революция, вооб-ще силовой конфликт противоположных лагерей), в которых политический эффект давали скорее упро-щенные, однозначные и однолинейные представле-ния и позиции, оказывались менее состоятельными в условиях «нормального» осуществления политической власти.

Так, П. Суедфедд и А. Рэнк в исследовании, посвященном психологии и политическим биографиям 19 деятелей, игравших ключевую роль в 5 различных революциях, пришли к выводу, что присущий им личностный уровень «концептуальной сложности» повлиял на их судьбы после прихода к власти революционных сил. Революционным лидерам с наиболее жесткими и догматическими когнитивными стилями не удавалось сохранить свои главенствующие позиции, когда пе- ред ними вставала задача управления страной, требовавшая иных психологических качеств. Особенно показательным в этом отношении авторы считают сопоставление политических судеб Ленина и Троцкого.

Вместе с тем целый ряд исследований доказывает, что уровень интегративной сложности, проявля-ющейся в высказываниях и линии поведения поли-тического деятеля, может резко повышаться или снижаться в зависимости от изменения политичес-кой или личной ситуации.

Так, в США кандидаты в президенты, как правило, представляют политическую действительность в гораздо более упрощенном виде, предлагают гораздо более примитивные, однозначные решения, чем когда те же деятели становятся президентами.

В данном случае сказываются императивы борьбы за власть: у большинства избирателей нет ни желания, ни способностей разбираться в сколько-нибудь сложных, требующих умственного напряжения концепциях, Им важнее уловить главную направленность политических программ кандидатов, их «общий дух», а он скорее передается с помощью простейших однозначных формул.

В сфере международной политики, как показал, в частности, опыт «холодной войны» и ее преодоления, образы других стран и их лидеров, которыми руководствуются политики, их большие или меньшие простота и сложность прямо зависят от состояния межгосударственных отношений; чем жестче конфронтация, тем примитивнее эти образы.

Очевидно, что когнитивный стиль политиков во многом зависит от конкретных ситуационных мотивов и целей их деятельности (например, от того, является ли целью завоевание или удержание и эффективное осуществление власти), от объективно обусловленных методов достижения этих целей, от ролевых функций, в наибольшей степени интерио- ризованных политиками.

Национальный лидер, который ощущает себя прежде всего управляющим уже налаженной и ис- №

правно функционирующей системой, использует ииые политические механизмы, чем тот, который добивается ее радикального реформирования, или чем «вождь», видящий свою задачу в сплочении нации против внешнего врага.

Если же лидер одновременно решает две или больше таких приоритетных задач, он может придерживаться различных когнитивных стилей — «сложных» или «простых» — в различных сферах своей деятельности (например, во внешней и внутренней политике).

В работе российской исследовательницы Е.В. Егоровой проведен тщательный контент-анализ восприятия СССР двумя ведущими деятелями рейгановс- кой администрации — госсекретарем Л.

Хейгом и военным министром К. Уайибергером. Обоих мини-стров одного из наиболее жестко антисоветских американских правительств объединяло крайне враждебное отношение к Советскому Союзу и его внешней политике.

При этом Уайцбергер, по наблюдению исследовательницы, «обладает более гибким мышлением, чем Хейг, его образ СССР более целостен, структурирован (у Хейга этот образ носит «мозаичный» характер), он более способен к прогнозированию событий.

Из этих портретов ясно вырисовывается интеллектуальное превосходство военного министра над гос-секретарем, но в то же время и большая жесткость, однозначность, идеологическая зашоренность пози-ций УаЙнбсргера: в своем отношении к СССР он исходил прежде всего из перспективы вооруженного конфликта с Советами. По мнению Егоровой, Хейг способен смягчить свою линию в отношении Советского Союза, для Уайнбергера она такую возможность исключает. Эти наблюдения, на наш взгляд, свидетельству-ют1, во-первых, о том, что реализм и гибкость в по-литике (по-видимому, соответствующие понятию иитегративной сложности) отнюдь не обязательно зависят от силы интеллекта лидера (к этому вопросу мы вернемся несколько ниже). Во-вторых, они пока-зывают, что на восприятие политических объектов и проблем существенное влияние, помимо личностных характеристик, оказывают ролевые, в том числе «ведомственные» функции политического деятеля.

В обстановке жесткой конфронтации США и СССР глава американского военного ведомства, так сказать, подталкивался этими функциями к однозначно непримиримой позиции, а руководитель государственного департамента — к хотя бьг минимальному учету дипломатических возможностей разрешения конф-ликта. В перестроечном СССР и постготалитарной России наблюдаются сходные различия между мно-гими деятелями ВПК и ведущими дипломатами.

Ум политика, если понимать под ним широту кру-гозора, реализм, способность видеть связи явлений, предвидеть ход событий, адекватно реагировать на ситуацию, во многом определяется его общей куль-турой и знаниями.

В Советском Союзе методы политического руководства и характер принимаемых решений по ряду вопросов были в 30—50-х годы значительно грубее, примитивнее, часто попросту глупее, чем при Ленине и в годы НЭПа.

Видимо, это было связано не тол ько с общим изменением политической стратегии, но и с переменами в составе коммунистической элиты — вытеснением из нее представителей революционной интеллигенции и их заменой необразованными выдвиженцами,

И напротив, в 70—80-е годы, когда в партийный и государственный аппарат пришло более образован-ное поколение функционеров, власть стала прояв-лять способность к ограниченному маневрированию и даже — при ML С. Горбачеве — к радикальной ревизии политической идеологии.

Массовые социологические исследования неизменно показывают воздействие уровня образования на те личные психологические характеристики, которые американские политические психологи называют интегративной, или концептуальной, сложностью.

Однако, как уже отмечалось в первой главе, значение данного фактора не абсолютно. Хрущева и тем более Брежнева вряд ли можно считать более культурными и умными людьми, чем Сталин, но их политика, по крайней мере в некоторые периоды и в некоторых сферах, была умнее и реалистич нее сталинской.

Сопоставление интеллектуальных характеристик американских президентов показало, что наиболее догматичными из них были как наименее, так и наи-более образованные и именью под влиянием своей «учености» чрезмерно идеологизированные деятели. «Как культурная безграмотность, — замечает но этому поводу Д. Саймонтон, — так и идеализм, приоб-ретенный в башне из слоновой КОСТИ, Вредны для когнитивной гибкости».

Полезность категории иитегративной сложности очевидна, но ее вряд ли можно рассматривать как инструмент совершенно объективного психологического анализа. Создается впечатление, что американские исследователи неосознанно приписывают те или иные интеллектуальные качества своим президентам в зависимости от результатов их политики.

В этом отношении показательна попытка оценить когнитивный стиль политика не постфактум, но на начальном периоде его деятельности у кормила выс-шей власти. Речь идет о Билле Клинтоне. Если один политпеихолог — П.

Суедфелд, анализируя опыт первых К) месяцев его президентства, утверждает, что Клинтон обладает крайне низким уровнем иитегративной сложности, не способен «осваивать» политические проблемы, то другой — Ст. Репшон констатирует у него очень высокий уровень когнитивных способностей. Противоречивость оценок, очевидно, объясняется тем, что эффективность политики Клинтона в начале 1994 г. была еще величиной неизвестной.

На рассмотренных американских исследованиях, как уже отмечалось выше, лежит печать нациоиаль- но-исторического контекста — общества со сложив- шейся и устоявшейся политической культурой, «правилами игры» и системой ценностей, в котором вариации в психологических особенностях лидеров ограничены известными пределами и не оказывают обычно решающего воздействия на судьбы страны. В таком обществе потрясения, угрожающие основам его бытия, — это лишь редкое исключение.

Наверное, именно в таком контексте возможны исследовательские методики, ориентированные на формализацию и измерение качеств лидеров, их изображение в виде математических формул, шкал и графиков — ведь таким операциям поддаются лишь ^объекты», обладающие высоким уровнем общности (в данном случае культурно-психологической) и различающиеся по ограниченному числу параметров.

Подобные методики и лежащие в их основе концепции гораздо труднее применять в обществах, где резкие переломы, тотальные кризисы и борьба диа-метрально противоположных тенденций — органи-ческая черта исторического развития, определяющая и психологический облик лидеров. Скажем, сравни-вать «когнитивные стили» Андропова, Горбачева и Ельцина вряд ли возможно лишь иа основе тех пока-зателей, которые используются при сопоставлении американских президентов.

<< | >>
Источник: К. В. Сельчонок. Психология лидерства: Хрестоматия — Мм.: Харпест,2004.— 368 е.— (Библиотека практической психологии).. 2004

Еще по теме КОГНИТИВНЫЙ СТИЛЬ ЛИДЕРОВ.КОНЦЕПЦИЯ «ИНТЕГРАТИВНОЙ СЛОЖНОСТИ»:

  1. 2. Интеллектуально-познавательные параметры лидерства
  2. КОГНИТИВНЫЙ СТИЛЬ ЛИДЕРОВ.КОНЦЕПЦИЯ «ИНТЕГРАТИВНОЙ СЛОЖНОСТИ»
  3. Глава 10Психотерапия наркологических заболеваний