<<
>>

Мотивы и цели участников взаимодействия

Примечательно, что цели, преследуемые людьми в конфликтах, при всей их значимости в регулировании конфликтного взаимодействия нечасто стано­вятся предметом обсуждения в литературе.

В основном явно или неявно вы­деляются «проблемный» («предметный») и «эмоциональный» аспекты кон­фликта. Последний связан с отношениями сторон: очевидно, подразумевает­ся, что цели участников конфликта фокусируются в его «предметном» слое. С точки зрения психолога такой подход представляется ограниченным.

Впрочем, понятие цели не является тщательно разработанным и в самой психологии. Цель предлагается трактовать как «осознанный образ предвос­хищаемого результата, на достижение которого направлено действие челове­ка» (Краткий психологический словарь, 1998, с. 434). Исходя из этого опре­деления, цели могут иметь только осознаваемый характер, точно так же, как мотивы превращаются в мотивы-цели только будучи осознанными (там же, с. 433). Следовательно, говоря о поведении человека в конфликте, мы долж­ны были бы говорить о целях как осознаваемых им мотивах своего поведения и просто о мотивах в тех случаях, когда человек не ставит перед собой созна­тельных целей. Однако ответ на вопрос об осознаваемости или неосознавае­мое™ мотива далеко не очевиден.

Например, при возникновении конфликта с начальником человек обсуж­дает сложившуюся ситуацию с коллегами, стремясь убедить их в своей пра­воте, заручиться их возможной поддержкой или просто желая выговориться. Поскольку при этом он не ставит перед собой конкретных задач, то, в соот­ветствии с приведенным определением, в данном случае о целях речь не идет. Но если мы спросим его, важно ли для него, чтобы окружающие считали его поведение обоснованным и справедливым, он ответит утвердительно и аргу­ментирует свою позицию. Возможно, до нашего вопроса он и не задумывался над этим, но теперь ясно и вполне осознанно говорит о своих стремлениях.

Означает ли это, что у него появилась конкретная цель? («Отдает ли он себе отчет в своих действиях?» — эта конструкция из обыденной речи также под­разумевает возможность неосознавания, «неотчета» перед самим собой в своих стремлениях.) Известно выражение Н. А. Бернштейна об образе «потребного будущего» как предвосхищаемом результате. Для человека, переживающего конфликт, «потребное будущее» — это преодоление противоречия. Вместе с тем вряд ли участник конфликта станет формулировать свои цели в этой системе представлений.

Сложность данной проблемы возрастает, когда мы начинаем рассуждать о целях социального взаимодействия. Люди входят в определенные типы взаимодействия или ситуаций, ожидая, что смогут реализовать свои стремле­ния, достичь поставленной цели. Столь же распространенным в литературе по психологии социальных ситуаций является представление, что цели явля­ются центральной характеристикой социальной ситуации, ее системообра­зующим признаком, тогда как остальные признаки ситуаций могут быть опре­делены через их отношение к целям ситуации.

Такой позиции, в частности, придерживаются авторы известных работ в области психологии социальных ситуаций М. Аргайл, А. Фюрнхам и Дж. Гра- хам. В своей работе «Социальные ситуации» они определяют цель как состоя­ние, к которому сознательно или бессознательно стремятся и которое при его достижении приносит удовлетворение, а при недостижении — фрустрацию. При этом речь может идти о состоянии физического мира или о собственном телесном состоянии, о поведении, желательном для себя и для других, и т. д. (Аг§у1е, РигпЬаш, ОгаЬаш, 1981, р. 68-69). Таким образом, в данной трактов­ке цели могут иметь неосознаваемый характер.

Как всегда, полезным приемом для уточнения содержания понятия явля­ется обращение к методам изучения соответствующей феноменологии. Для выявления целей, преследуемых людьми в конкретной ситуации, можно ис­пользовать несколько методических приемов. В свое время Левин предложил изучать жизненное пространство с помощью наблюдения за поведением лю­дей в этом пространстве.

Ссылаясь на Левина, Аргайл, Фюрнхам и Грахам считают, что по типичному поведению (если большинство людей ведет себя одним и тем же образом) можно делать заключения об особенностях ситуа­ции и, соответственно, судить о целях, которые преследуются людьми в том или ином случае. Например, как пишут авторы, наблюдая за поведением по­сетителей ресторана, можно увидеть, что помимо принятия пищи они много разговаривают между собой. Следовательно, общение друг с другом в ресто­ране может рассматриваться как одна из типичных целей данной ситуации. Аналогично, наблюдая за вербальным и невербальным поведением людей в ситуации конфликтного взаимодействия, можно прийти к выводу, что их целью является кричать друг на друга и проявлять агрессию, но, хотя это и верно для отдельных случаев, чаще всего это не цель, а способ достижения иных целей в ходе конфликта.

Далее, цели ситуации могут быть выявлены с помощью измерения моти­вационного состояния людей до и после определенной ситуации. По измене­нию этого состояния можно судить о том, в какой степени та или иная ситуа­ция способствовала реализации мотивов. По мнению Аргайла и его коллег, состояние можно измерить тремя основными способами — с помощью физио­логических показателей (в качестве примера авторы ссылаются на возмож­ность получения соответствующих физиологических показателей до и после

посещения ресторана); с помощью опросников, позволяющих отличить уро­вень мотивации человека в данный момент от его нормального, или базового, уровня и с помощью проективных тестов. Такие тесты используются также для оценки тех целей, которые потенциально могут быть удовлетворены дан­ной ситуацией. Понятно, однако, что данные приемы относятся к весьма кос­венным способам выявления целей людей в определенных ситуациях. К тому же при их использовании трудно избежать произвольности в интерпретации данных. Например, если в результате соответствующих замеров, проделан­ных «до» и «после» объяснения супругов по поводу их отношений, мы выяс­ним, что уровень внутреннего напряжения у них возрос, все же будет трудно согласиться с тем, что именно это и было их целью в данной ситуации.

Принципиальной альтернативой названным косвенным методам выявле­ния целевой структуры ситуаций является путь прямого опроса. Поскольку преимущества этого способа очевидны, Аргайл, Фюрнхам и Грахам (которые сами пошли именно этим путем) считают нужным особенно тщательно про­анализировать связанные с ним сомнения, которые в сущности сводятся к одному — способны ли люди прояснить целевую структуру ситуаций. Во- первых, на них может повлиять фактор социальной нормативности, и тогда неприемлемые или просто не одобряемые мотивы могут оказаться скрытыми. Этот риск, как считают авторы, можно минимизировать путем умелого ин­структирования и гарантией анонимности субъектов.

Во-вторых, некоторые цели могут не осознаваться. По этому поводу авто­ры также придерживаются оптимистической точки зрения. Их оптимизм ос­нован на результатах собственных исследований, которые убедили их в том, что субъекты на самом деле в состоянии осознавать и отдавать себе отчет в возможности реализовать в ситуации даже такие мотивы (что арпоп не яв­ляется очевидным), как «сексуальная активность» или «стремление произве­сти хорошее впечатление». Кроме того, в этом случае, по мнению авторов, мо­жет помочь использование косвенных вопросов типа «Что доставило бы вам наибольшее удовлетворение/наибольшее разочарование в ситуации Х7».

В-третьих, как часто подчеркивается социологами, необходимо учитывать, что многие цели являются латентными, в том числе «системные потребно­сти», например интегрирование группы. Здесь авторы вновь ссылаются на ре­зультаты собственных исследований, которые, по их мнению, убедительно свидетельствуют, что такие «системные потребности» отражаются в социаль­ных потребностях индивидов и люди в состоянии оценить релевантность для различных ситуаций таких целей, как «завести новых друзей», «узнать людей получше» и «быть принятым другими».

Таким образом, по мнению авторов, подход, использованный ими в иссле­дованиях по выявлению целей, является вполне правомочным.

Вернемся к нашему рассмотрению конфликтного взаимодействия.

Как можно выявить цели, преследуемые людьми в конфликтах? Ответить на этот вопрос означает получить существенное представление о детерминантах про­цессов, происходящих в конфликте.

Наша задача в какой-то мере облегчается тем, что в само понятие кон­фликта в качестве одного из признаков этого явления введено представление об активности, направленной на преодоление противоречия. Таким образом, в самом общем виде можно сказать, что целью людей в конфликте является изменение ситуации в благоприятную для себя сторону (идет ли речь о кон­фликте с другими или конфликте с самим собой): «сделать так, чтобы было по-моему», «принять решение» и т. д. Далее, поскольку конфликт предпола­гает взаимодействие сторон (независимо от того, реализуется ли оно в форме «борьбы» или диалога), то эта активность неизбежно направляется на «дру­гую сторону». Следовательно, в явном или косвенном виде существуют цели, связанные с воздействием друг на друга («договориться», «взять верх» и т. д.).

Для выявления целей, преследуемых людьми в конфликтах, можно вос­пользоваться приемами, описанными выше. Например, можно прибегнуть к прямым или косвенным вопросам к участникам конфликта. В своей работе мы часто используем вопрос типа «Какой вариант разрешения данной ситуа­ции представляется вам наиболее желательным?». Некоторые выводы отно­сительно целей людей можно сделать и на основе анализа их типичного пове­дения в конфликтном взаимодействии.

Цели могут иметь различный характер: в широком смысле цели челове­ка — это главные, направляющие факторы, определяющие его образ жизни, выбор тех или иных ситуаций, предпочтение одних возможностей другим и т. д. Наряду с долгосрочными существуют и цели более частные, связанные с конкретной ситуацией (далее речь будет идти именно о втором типе целей).

Какие именно цели люди преследуют в ситуациях взаимодействия? Ар­гайл, Фюрнхам и Грахам подвергли факторному анализу данные опроса ис­пытуемых относительно возможных целей для разных ролевых позиций по ряду ситуаций.

В результате были получены три основные группы целей:

а) специфические ситуационные задачи;

б) социальные потребности (присоединение, одобрение, доминирование, признание, самоуважение и др.);

в) собственное самочувствие (на уровне биологических потребностей).

Кроме того, специфические ситуационные задачи сами по себе могут со­здавать мотивацию к их выполнению, поскольку вызывают интерес, создают хорошее настроение и т. д. (например, занятия спортом) (Аг§у1е, РигпЬаш, ОгаЬаш, 1981).

Когда речь идет о ситуации взаимодействия, предполагающей наличие разных сторон этого взаимодействия, возникает вопрос о возможном соотно­шении их целей.

Дойч выделяет два типа взаимозависимости целей: способствующая, когда цели связаны таким образом, что вероятность и степень достижения цели од­ним человеком позитивно связаны с вероятностью достижения цели или сте­пенью ее достижения другим, и противоположная взаимозависимость, когда цели участников взаимодействия связаны негативно, т. е. вероятность и сте­

пень достижения цели одним негативно коррелируют с вероятностью или степенью достижения цели другим (Беи1зсЬ, 1985, р. 66).

Аргайл, Фюрнхам и Грахам приводят следующие возможные случаи соот­ношения целей, преследуемых участниками ситуации.

1. Независимость их целей друг от друга.

2. Содействие, когда реализация целей одной стороной связана с помо­щью, содействием другой стороне (например, медсестра, наблюдающая за пациентом).

3. Двойное содействие, характеризующее кооперативные отношения, не­зависимо от того, направлены ли усилия обеих сторон на одну и ту же цель или на разные.

4. Односторонняя помеха, например, когда один человек фрустрирует другого (отец наказывает ребенка).

5. Двусторонняя помеха, когда стороны находятся в отношениях соревно­вания или конфликта.

Соревнование — это, по мнению авторов, ситуация, когда один выигрыва­ет, а другой проигрывает. Правда, оговаривают они, в реальной жизни сорев­нование не обязательно является игрой с нулевой суммой.

Случай конфликта Аргайл, Фюрнхам и Грахам определяют следующим образом: «Конфликт существует, когда интересы двух сторон противополож­ны, как в соперничестве, или когда две стороны преследуют разные и несо­вместимые цели и когда отношения между ними в результате становятся враж­дебными» (Аг§у1е, РигпЬаш, ОгаЬаш, 1981, р. 76).

В реальной жизни, однако, человек может иметь не одну, а больше целей, и соответственно усложняется общая структура целей в ситуации (их взаи­мосвязи). Например, Аргайл, Фюрнхам и Грахам разбирают случай, когда один человек стремится убедить другого сделать нечто такое, чего тот не хо­чет, но в то же время оба стремятся сохранить добрые отношения (рис. 8.1).

1}Р хочет убедить О —»- 1} О противостоит убеждениям Р

2) Р хочет сохранить расположение С1 2) О хочет сохранить расположение О

Рис. 8.1. Пример целевой структуры ситуации (Дгду^е, РитЬат, бгаЬат, 1981, р. 77)

По мнению авторов, эта групповая структура содержит один межличност­ный конфликт Р1 — р1 (один «хочет убедить», другой «противостоит убежде­ниям»), два внутриличностных Р1 — Р2 («хочет убедить» и «хочет сохранить расположение») и Р1 — Р2 («противостоит убеждениям» и «хочет сохранить его расположение») и одну кооперативную взаимосвязь целей Р2 — Р2 (оба имеют цель «сохранить расположение»). Нетрудно видеть, что в приведен­ном примере конфликта выделяются два аспекта — «предметный», связан­ный с возникшими между партнерами разногласиями, и «эмоциональный», отражающий их интересы в области отношений. (Подобный анализ внутрен­ней структуры конфликта, вполне, по нашему мнению, релевантный для ре­ального конфликтного взаимодействия, опровергает точку зрения ряда авто­ров, исключающих наличие кооперативности в конфликте. Даже если цели участников несовместимы, уже тот факт, что люди зависят друг от друга в ре­шении своих проблем, задает для них и возможность, и необходимость коо­перации.)

Как представляется, при описании конфликтного взаимодействия практи­чески игнорируются цели участников социальной ситуации, связанные с нор­мативным обоснованием своей позиции и действий и присутствующие как минимум в большинстве конфликтных ситуаций. Целевая структура кон­фликтной ситуации, исходя из нашей позиции, должна описываться в трех основных измерениях.

1. Цели участников конфликтной ситуации, связанные с предметной сто­роной конфликта, за которыми стоят мотивы получения желаемого ре­зультата.

2. Цели участников конфликта, связанные с социальными аспектами кон­фликта (их взаимоотношениями друг с другом).

3. Цели участников конфликта, связанные с психологической потребно­стью в обосновании своей позиции/действий для себя и/или для других.

Следует оговорить, что целевая природа ситуации не обязательно прояв­ляется в целенаправленном поведении ее участников. Удачным примером, на наш взгляд, является такая типичная ситуация повседневной жизни, как «провести вечер дома»: за ней может не стоять конкретное целенаправленное поведение участников, что не означает отсутствия целей у самой ситуации (Аг§у1е, РигпЬаш, ОгаЬаш, 1981, р. 72). По аналогии с этим, мы не утвержда­ем, что цели, связанные с моральным обоснованием участником конфликта той или иной позиции, обязательно предполагают определенное целенаправ­ленное поведение, однако это еще не ставит под сомнение само их существо­вание. Помимо основных целей в ситуации можно выделить частные цели как средства достижения основных, например цели информационного обме­на (Ке11егтапп, 1987, р. 200).

Предметная сторона конфликта связана с той конкретной зоной противо­речий, которые существуют между участниками ситуации. Соответственно их действия будут ориентированы на достижение результата, желательного для каждой из сторон.

Социальный аспект конфликта описывается через характер отношений участников ситуации и их эмоциональных установок относительно друг друга. Именно с эмоциональными аспектами конфликта и отношениями его участ­ников связано часто встречающееся в литературе представление об «издерж­ках», «цене», которую стороны готовы «заплатить» за достижение желаемого результата. Например, они могут стремиться добиваться своего, не принимая

во внимание возможную негативную реакцию партнера и негативные послед­ствия для их отношений (как здесь и теперь, так и в отдаленной перспекти­ве). Напротив, усилия сторон (или одной из них) могут быть ограничены же­ланием сохранить отношения на приемлемом уровне и не «платить» за свои действия слишком высокую «цену». Таким образом, эмоциональные аспекты конфликта, ограничивая или не ограничивая действия участников в предмет­ной сфере, могут выполнять своего рода корректирующую функцию.

В рамках эмоционального измерения конфликта могут существовать и са­мостоятельные цели участников взаимодействия, связанные с потребностями воздействия на партнера. Например, выражение враждебности по отноше­нию к партнеру или стремление его «наказать» может стать доминантой кон­фликта, когда последний перестает быть способом решения проблемы и ста­новится самоцелью (т. е., в терминах социологии, смещается от реалистиче­ской разновидности конфликтов к нереалистической).

Фактически никогда при анализе конфликтов объектом специального рас­смотрения не становятся мотивы, связанные с потребностью в обосновании своей позиции, своих действий или решений для себя и/или для других.

В психологической литературе общепринятым является представление, что стандартное, типичное, совпадающее с принятыми шаблонами и потому «понятное» поведение в обосновании не нуждается. В остальных же случаях поведение людей нуждается в «расшифровке», которая оказывается возмож­ной в значительной степени благодаря тому, что у окружающих «вырабаты­вается определенный более или менее автоматически функционирующий психологический подтекст к их поведению» (Рубинштейн, 1959, с. 180). «В деятельности, протекающей в присутствии свидетелей, открываются два смысловых полюса, два противолежащих смысловых пласта — "смысл для се­бя" и "смысл для других". Первый из них не требует никаких обоснований и мотивировок, кроме самого действительного мотива деятельности — того предмета, на который она направлена, или проблемы, во имя разрешения ко­торой организуются и выполняются действия и операции субъекта. Для вто­рого таких обоснований недостаточно: выполнение требований "смысла для других" предполагает наличие за каждым элементом поведения, презентируе- мого воспринимающему, определенного социально кодифицированного, кон­венционального и общедоступного значения» (Хараш, 1981, с. 31). На основе этого возникает своеобразный мотив «быть понятым». В экспериментальном исследовании было показано, что на участников ситуации не так действовала угроза быть наказанным, как угроза быть непонятым (там же, с. 32-33), что можно проиллюстрировать многочисленными примерами из повседневных ситуаций.

В определенном смысле конфликтная ситуация содержит в себе парадокс. С одной стороны, в конфликте изначально присутствует оправдание своей позиции и своих действий («смысла для себя»): каждый из участников кон­фликта уверен в своей правоте, он делает «правильно», а партнер — «непра­вильно» (даже если обнаруживается готовность признать собственную не­

правоту в частностях, то все равно он «более прав», чем партнер). С другой стороны, конфликтная ситуация «по определению» содержит в себе множе­ственность (или как минимум двойственность) альтернатив: само противо­действие сторон направлено на то, чтобы добиться от партнера желаемых действий, желаемого поведения. Таким образом, заведомо предполагается воз­можность другого, «ожидаемого» поведения партнера. Поскольку партнер, в свою очередь, имеет аналогичные ожидания, возникает рассогласование: смысл позиции «для себя» не тождествен смыслу позиции «для других».

Именно возможность неоднозначной интерпретации противоречия между участниками конфликта усиливает у них мотив «быть понятым», а если речь идет об окружающих, то, следовательно, и быть поддержанным (реальными действиями или сопереживанием). Она заставляет человека стремиться к обоснованию своих действий в глазах окружающих, причем тем сильнее, чем более он осознает возможность неоднозначной интерпретации своего поведе­ния. Это обоснование может приобретать форму реальных действий, связан­ных с обсуждением и «объяснением» окружающим сложившейся ситуации, своих действий и действий партнера. В «закрытой» ситуации, например в се­мейном конфликте, который недоступен окружающим и часто скрывается от них, как будто нет необходимости обоснования своего поведения, однако вы­соконормативные субъекты могут и в этих условиях стремиться соответство­вать социальным стандартам.

Таким образом, понимание поведения человека в конфликтной ситуации требует не только обращения к целям, связанным с предметом конфликта или с отношением к партнеру, но и учета таких мотивов, как «быть справед­ливым», «сохранить лицо», «оказаться правым».

Однако изолированно рассматриваемые цели участников взаимодействия сами по себе еще не означают выбора ими соответствующих стратегий взаи­модействия. Цели, связанные с предметной стороной конфликта, теоретиче­ски могут быть достигнуты как с помощью конкурентного, так и с помощью кооперативного поведения, как в результате «борьбы», так и в результате до­говоренностей (даже если речь идет о получении одностороннего «выигры­ша», можно рассчитывать на уступки партнера). Цели и установки участни­ков конфликта относительно друг друга (сохранить отношения с партнером или «наказать» его) также могут не вести к определенному типу взаимодейст­вия (ведь возможно соответствие установок — оба партнера готовы к «мирно­му» решению или, например, один из них готов «быть наказанным» и «вино­ватым»). В нормативном обосновании происходящего заинтересованы оба, но своеобразие конфликта позволяет каждому из них считать себя правым и справедливым.

Прогноз поведения участников конфликта с точки зрения преследуемых ими целей не становится проще, даже если мы рассмотрим иерархии целей каждого участника в их соотношении друг с другом.

В рамках каждой из целей человек может стремиться к достижению одно­стороннего преимущества («выигрыша»): добиться «решения дела» в свою пользу, «эмоционально победить» другого, доказать свою правоту и (тем са­мым) неправоту другого. Участник конфликта может ориентироваться на об­щий «выигрыш» — пытаться решить проблему с максимальным учетом инте­ресов обеих сторон, сохранить отношения с партнером, не считать себя «бо­лее правым», чем другой. Установки участников могут различаться: можно быть готовым к общему «выигрышу» в решении проблемы, но хотеть «эмо­циональной победы» и признания собственной правоты. Кроме того, картина может усложняться за счет неодинаковой значимости одних и тех же целей для разных участников. Немаловажно также и изменение иерархии целей в ходе конфликтного взаимодействия: например, поведение партнера может изменить эмоциональные установки человека, которые начинают доминиро­вать над непосредственным предметом конфликта.

Развитие конфликта также зависит от соотношения целей его участников. Допустим, в отношении предмета разногласий участники конфликта стре­мятся к одностороннему преимуществу (хотят выиграть), готовы к приори­тетным достижениям партнера (уступить) или реализации (полной или час­тичной) интересов обоих («на равных»). Казалось бы, наиболее сложный конфликт возникает тогда, когда оба участника ориентированы исключи­тельно на собственный «выигрыш», а если один из них готов уступить, то проблема устранена. Однако не будем забывать, что мы говорим о психологи­ческих конфликтах, где человек бывает готов пойти навстречу партнеру, если тот, в свою очередь, признает собственную неправоту, выслушает очередную «нотацию» и т. д.

Таким образом, цели участников конфликта, хотя и являются весьма важ­ным регулятором их поведения, еще не определяют однозначно характер их взаимодействия в конфликте, выбор стратегий и тактик поведения, становя­щихся результатом действия сложной системы факторов, образующих даже не комплекс, а скорее некий сплав — регулятор конфликтного взаимодействия.

<< | >>
Источник: Гришина Н. В.. Психология конфликта. 2008

Еще по теме Мотивы и цели участников взаимодействия:

  1. Взаимодействие как организация совместной деятельности.
  2. Общение: структура, функции, основные понятия
  3. ГРУППОВОЙ ТРЕНЕР
  4. Определения мотива власти
  5. ГЛАВА 13. ОБЩЕНИЕ
  6. 2. УЧАСТНИКИ И ДИНАМИКА КОНФЛИКТА
  7. Глава 6ПСИХОЛОГИЯ ЛЕЧЕБНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
  8. Глава 8ПСИХОЛОГИЯ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  9. Глава 5. Психологическая теория деятельности
  10. Глава 6ОБЩЕНИЕ КАК ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ(интерактивная сторона общения)
  11. Динамическое направление в психотерапии.
  12. Оглавление
  13. ГЛАВА 8 Конфликтное взаимодействие