<<
>>

Норма твердости.

Норма твердости существует у мужчин в нескольких формах: физической, ум-ственной и эмоциональной.

Норма физической твердости

Норма физической твердости есть не что иное, как ожидание от мужчины физической силы и мужественности.

Ту популярность, которой пользуется в наши дни бодибилдинг, смело можно считать реакцией на эту норму. Тренажерные залы переполнены мужчинами, жаждущими нарастить мышечную массу и стать «боль-шими». Самооценка мужчин, которые не являются физически сильными, хотя чувствуют, что окружающие ожидают от них именно этого, может серьезно снизиться, что заставит их прибегнуть в поисках желанной физической твердости к вредным для здоровья методикам. Самый известный пример — это широкое использование стероидов для наращивания мышечной массы и силы. Бесконтрольное использование стероидов может иметь побочным эффектом нарушения в эмоциональной сфере, нередко приводит к болезням суставов, сердца и даже к онкологическим заболеваниям. Несмотря на то что мужчины, употребляющие стероиды, слышали обо всех этих опасностях, они видят в стероидах незаменимое средство для того, чтобы привести себя в соответствие со стандартами нормы физической твердости. Еще более распространенная проблема, чем использование стероидов, — это категорическое отрицание боли и отказ от медицинской помощи при физическом недомогании. Есть основания считать эту особенность одной из причин меньшей продолжительности жизни у мужчин по сравнению с женщинами (Helgeson, 1990). Готова поспорить, что вы знаете мужчин, которые не прекращали физической активности после травмы, не хотели обращаться за медицинской помощью и в результате оказались гораздо в более тяжелом состоянии. Действительно, если судить по телевизионным комментариям во время футбольного матча, то игрок, продолжающий играть вопреки серьезной травме, заслуживает всеобщего восхищения. Как сказал мой студент по имени Майк, одна нога которого стянута скобой после второго перелома, полученного во время катания на лыжах, «выйти из игры считается признаком слабости.
Нам внушают, что настоящий мужчина должен продолжать играть, даже получив травму».

Норма физической твердости (The Physical Toughness Norm). Стереотип мужественности, согласно которому мужчина должен обладать физической силой и высокой биологической активностью.

Временами норма физической твердости способна довести до насилия, особенно в том случае, когда социальная ситуация предполагает, что не проявить агрессию будет не по-мужски, или когда мужчина чувствует, что его мужественность под угрозой или под вопросом. Мужчины, неспособные реализоваться другими способами, особенно любят демонстрировать мужественность путем насилия (Toch, 1992). Иначе говоря, насилие часто уходит корнями в компенсаторную мужественность. Насилие является для беспомощного в других областях мужчины единственным способом почувствовать себя сильным, сказать: «Я — мужчина, пускай я и не успешен в экономическом плане». По словам Мейджерс и Биллсон (1992), мужчины, которым недоступны общепринятые пути достижения успеха, утверждают себя на поприще насилия.

Насилие над женщинами тоже может быть отнесено на счет компенсаторной мужественности. Например, чувство собственного бессилия может заставлять мужчину насиловать женщин, для того чтобы придать себе уверенности в своей силе, власти и превосходстве (Kilmartin, 1994). Исследовательские данные о том, что мужчины-драчуны очень часто имеют заниженную самооценку и низкий социоэкономический статус, лишний раз подтверждают наши догадки относительно того, что причина насилия над женщинами — это компенсаторная мужественность (Gondolf, 1988). Число нападений и убийств, приходящихся на долю черных женщин со стороны их партнеров, значительно превосходящее аналогичные показатели для других этнических и расовых групп, может иметь следующее объяснение: некоторые чернокожие мужчины чувствуют, что даже если они бессильны контролировать отношение общества к своей персоне, они все же могут контролировать «своих женщин» (Majors & Billson, 1992). Американские мексиканцы тоже лишены власти, денег и ресурсов, и они вынуждены компенсировать это, применяя силу к женщинам (Blea, 1992).

Мэри Кроу Дог, коренная американка, пишет о том, что серьезная проблема бытового насилия в сообществах коренных жителей стала результатом заточения индейцев в резервации, постепенного уничтожения их экономической базы и усвоения ими евроцентричного понятия о мужественности, которому они не в силах соответствовать (Mary Crow Dog, 1993).

Киммель (1992) пишет о деструктивной норме, связанной с нормой твердости, — норме «посылай все к черту, и вперед». Эта норма подталкивает мужчин к осуществлению безрассудных, рискованных и агрессивных действий с целью де-монстрации своей мужественности. Киммель доказал, что бытовые изнасилова-ния и предрасположенность мужчин к болезням, связанным со стрессом, вожде-нию в пьяном виде, смерти от несчастного случая и СПИДу связаны с гипертро-фированной жаждой риска. По данным Плека (Pleck et al., 1993 а, 1993 b), количе-ственный рост случаев насилия и принуждения к сексуальным отношениям, уве-личение числа гетеросексуальных партнеров в год, вера в то, что беременность партнерши служит доказательством сильной мужественности,— все это связано с тем, как взрослые мужчины принимают стереотипы традиционной мужественно-сти. Мужчины, поддерживающие традиционное отношение к мужественности, ме-нее регулярно, по их собственным словам, пользуются презервативом, и среди них чаще бытует мнение, что предупреждение беременности — не мужская забо-та. Авторы делают закономерный вывод, что традиционная мужественность свя-зана с повышенным риском нежеланной беременности и заражения заболева-ниями, передающимися половым путем, включая СПИД (Pleck et al., 1993 b). Мей-джерс и Биллсон (1992) предположили, что очень большой процент молодых чер-нокожих мужчин среди жертв убийств, самоубийств, несчастных случаев и СПИДа можно объяснить тем, что некоторые из них ведут себя рискованно и саморазрушительно лишь для того, чтобы убедить окружающих в своей мужественности.

Норма умственной твердости

Общепринятые стереотипы относительно мужчин говорят, что они с огромным трудом признают, что чего-то не знают, и предпочитают не спрашивать совета.

В основе этого может лежать норма умственной твердости, которая содержит ожидания того, что мужчина будет выглядеть компетентным и знающим. Человек, пытающийся соответствовать этой модели сверхкомпетентности, начинает тревожиться, как только понимает, что чего-то не знает (тревога будет особенно интенсивной, если ему кажется, что окружающие могут догадаться о его невежестве).

Норма умственной твердости (The Mental Toughness Norm). Стереотип мужественности, согласно которому мужчина должен быть знающим и компе-тентным.

Иногда это может мешать процессу сбора необходимой информации, так как человек не решается задавать вопросы, которые могут выдать, что он недостаточно хорошо разбирается в предмете. Эта норма порождает большие проблемы в межличностных отношениях, так как мужчина, старающийся соответствовать ей, часто унижает других тем, что отказывается признать перед ними свою неправоту или допустить, что кто-то знает больше, чем он.

Норма эмоциональной твердости

Эта норма подразумевает, что мужчина должен быть эмоционально твердым: испытывать мало чувств и быть в состоянии разрешить свои эмоциональные трудности без помощи со стороны. На мой взгляд, именно эта норма порождает наиболее серьезные проблемы для мужчин и их любимых. Киммель (1992, р. 678) сокрушался: «Отцовство, дружба и отношения партнеров — эмоциональные ресурсы требуются везде... но мужчины привыкли их избегать... То, что должно было сделать нас настоящими мужчинами, на самом деле обедняет наши отношения с детьми и другими людьми». В главе 2 были представлены результаты исследований, доказывающие, что мужчины не менее эмоциональны, чем женщины, но из-за своей традиционной роли могут быть менее экспрессивны, им доступно выражение лишь одной социально приемлемой эмоции — злости.

Норма эмоциональной твердости (The Emotional Toughness Norm). Стереотип мужественности, согласно которому мужчина должен испытывать мало чувств и быть в состоянии разрешать свои эмоциональные проблемы без помощи окружающих.

Одна из форм эмоциональной экспрессии — это «самораскрытие», тот тип коммуникации, когда один человек сообщает другому о своих личных чувствах.

Вспомните старый анекдот: «Когда муж возвращается от друзей, жена его спрашивает: "О чем вы разговаривали"?" Муж отвечает: "Да ни о чем. Мы просто рыбу ловили". Когда жена возвращается от подруг, муж в свою очередь спрашивает ее: "Что вы там делали?" На что жена отвечает: "Да ничего, мы просто разговаривали"». В ряде исследований подтвердилось, что мужчины раскрываются реже, чем женщины (Caldwell & Peplau., 1982; Dolgin et al., 1991; Lewis, 1978; Reis et al., 1985; Shaffer et al., 1991). Как справедливо заметил Хакер (Hacker, 1981), самораскрытие может дорого стоить: доверяя кому-либо личную информацию о себе, мы рискуем тем, что нас могут отвергнуть, осмеять, использовать, предать. К тому же если мы раскрылись перед человеком, а он не сделал того же в ответ, то появляется дисбаланс.

Чтобы избежать такого риска, некоторые мужчины стараются ни перед кем не раскрываться. Эта социальная норма представлена не только в белой культуре. По данным Мейджерс и Биллсон (1992), многие чернокожие мужчины избегают самораскрытия, так как это считается признаком слабости и приводит к потере уважения со стороны других мужчин.

Конечно, далеко не все отношения между мужчинами характеризуются низким уровнем самораскрытия, так же как и не все отношения между женщинами имеют высокий уровень самораскрытия. По всей видимости, это зависит от того, насколько конкретный человек соответствует традиционным гендерным ролям (Barth & Kinder, 1988). Уинстед (Winstead et al., 1984) обнаружил, что мужчины, высоко ценящие традиционные понятия о мужественности, стараются избегать саморас-крытия. По наблюдениям Лавин и Ломбардо (Lavine & Lombardo, 1984), андрогин-ные личности, как мужчины, так и женщины, выявляют одинаковый уровень само-раскрытия.

Исследования показали, что отношения между мужчинами характеризуются большей конфликтностью и соревновательностью, меньшим самораскрытием и обсуждением чувств, чем отношения между женщинами (Aries & Johnson, 1983; Auckett et al., 1988; Carli, 1989; Farr, 1988; Hays, 1988; Maccoby, 1990; Sherrod, 1989; Wright, 1982).

Самораскрытие, во-первых, может лишить преимущества в соревновании, а во-вторых, никак не соотносится с образом твердости и компетентности, который является важной характеристикой «настоящего мужчины». Маккоби (1990) высказал следующее предположение: для того чтобы иметь возможность, ничего не опасаясь, находиться рядом с другими лицами своего пола, многие мужчины нуждаются в особенной структуре, предоставляемой им спортом и другой подобной деятельностью, тогда как женщинам такая структура не нужна. Например, те редчайшие случаи, когда можно увидеть, как американские мужчины обнимают и тискают друг друга — это момент спортивной победы. Месснер выдвинул предположение, что спорт привлекает мужчин потому, что для них это и способ доказать свою мужественность, и возможность испытывать принятие и привязанность со стороны других мужчин. Он доказал, однако, что даже командные виды спорта не дают того, что действительно нужно личности: близких связей и чувства единства с другими человеческими существами (Messner, 1987).

Мужчины, несомненно, проигрывают из-за этих трудностей в самораскрытии. Желание открыть другому свои чувства и маленькие тайны увеличивает как интимность в паре (Derlega & Berg, 1987), так и уровень удовлетворенности у мужчин и у женщин (Jones, 1991; Siavelis & Lamke, 1992). Мейджерс и Биллсон (1992) показали, насколько отрицательно влияет на установление тесных связей с друзьями, семьей и женщинами бытующее в среде чернокожих мужчин мнение, что выражать эмоции — это «не круто». Такой взгляд встречается не только в со-обществах чернокожих мужчин, но и в других этнических и расовых группах (включая и белое население). Один из моих студентов, Жозе, написал о том, как его стремление избегать самораскрытия чуть не разрушило их отношения с подругой:

"Хотя мне обычно небезразличны чувства и потребности других, но было неудобно говорить о том, что лежит у меня на сердце. Если подруга вдруг спрашивала меня о моих мыслях по какому-либо поводу, я переводил разговор на другую тему или пытался ответить, не говоря всей правды. Но когда она лучше меня узнала, то стала замечать, что я не до конца честен с ней, и мои ответы порой ее раздражали. Теперь мне совершенно ясно видна моя ошибка: если один из партнеров совсем не хочет открываться, для другого тоже пропадает в этом смысл, и отношения дальше не развиваются. Я очень старался измениться, и когда я в результате постепенно начал говорить о своих чувствах, это определенно сделало наши отношения более близкими."

Исследования показывают, что женщины в любом возрасте получают лучшие оценки по шкале интимности, чем мужчины, и имеют большее количество дружеских отношений, которые можно назвать близкими (Jones & Dembo, 1989). И мужчины и женщины описывают свои дружеские отношения с женщинами как более близкие, приносящие радость и взаимную заботу (Sapadin, 1988). Барт и Киндер обнаружили, что дружеские отношения двух женщин характеризуются большей вовлеченностью, длительностью и глубиной, нежели отношения, где один или оба участника — мужчины (Barth & Kinder, 1988). Целый ряд исследований показал, что традиционная мужественность как черта одного из партнеров связана с низкой удовлетворенностью отношениями в паре (Ickes, 1993).

По мнению Барби (Barbee et al., 1993), от мужчин редко ждут эмоциональной поддержки, ведь порой они реагируют на раскрытие перед ними чувств другого человека настолько логично и безэмоционально, что это можно принять за отвержение. Проведя с мужчинами беседы на тему дружбы, Райд и Файн (Reid & Fine, 1992) предположили, что дело не в том, что мужчины проявляют открыто негативную реакцию на самораскрытие перед ними другого мужчины, а скорее в том, что, раскрывшись перед другом, мужчина не получает в ответ такой же откровенности. Мужчины часто говорили исследователям о том, что друзья были готовы оказать им поддержку на поверхностном уровне (например, починить машину или помочь при переезде), но по реакциям было заметно, что глубоких взаимных откровений они не хотят. В целом можно сказать, что их друзья отвечали так, чтобы не спро-воцировать подобные самораскрытия. Самораскрытие должно вознаграждаться реакцией, демонстрирующей увлеченность и заинтересованность, признание и понимание чувств, вопросами, которые побуждают к еще более глубокому рас-крытию. Подобные реакции могут отсутствовать в поведенческом репертуаре мужчин еще и из-за социализации, которая поощряет соревнование. Возможно также, что мужчины менее, чем женщины, уверены в своей способности правиль-но реагировать на чужие эмоции, это и заставляет их предотвращать самораскры-тие других людей.

Присмотревшись к тем мужским моделям поведения, которые общедоступны в американской культуре, понимаешь, каким образом закрепляется в сознании эмоциональная невыразительность (Kilmartin, 1994). Американское общество настойчиво рекламирует образ «крутого» мужчины — твердого, эмоционально неэкспрессивного, не имеющего привязанностей, самоуверенного.

Неудивительно, что многие мужчины начинают считать, будто «крутость» — это ключ к социальному признанию другими мужчинами (Majors & Billson, 1992). Социализация мужчин учит их соревноваться и поддерживать свою индивидуальность в ущерб близости (Jones & Dembo, 1989). Согласно Хакер (Hacker, 1981), наименее часто самораскрытие наблюдается в отношениях двух мужчин, поскольку мужчины считают более строгими блюстителями мужских норм именно других мужчин, а не женщин. Последствия самораскрытия другому мужчине могут быть более угрожающими, чем последствия самораскрытия женщине.

К несчастью, как отметили Заурер и Айзлер, если выражение нежных чувств субъективно воспринимается мужчиной как нарушение гендерной роли и, следовательно, его стараются избегать, то неизбежно уменьшаются возможности получить эмоциональную поддержку, поскольку окружающие могут и не догадываться, что такая поддержка требуется (Saurer & Eisler, 1990).

По данным исследований женщины способны лучше, чем мужчины, подать сигнал, что им требуется поддержка (Gottlieb & Wagner, 1991; Riggio & Zimmerman, 1991; Sarason et al., 1985). Женщины охотнее ищут социальной поддержки и чаще получают ее (Belle, 1987; Shumaker & Hill, 1991). Результаты исследований говорят о том, что женская роль, подразумевающая заботу и эмоциональную экспрессивность, заставляет окружающих ожидать, что женщине может потребоваться помощь, и тем самым облегчает женщинам получение необходимой социальной поддержки, чего нельзя сказать о мужской роли, подчеркивающей автономию, достижения и контролирование эмоций (Barbee et al., 1993). Благодаря женской роли женщине может быть легче попросить о помощи. Барби и ее коллеги предположили, что иногда мужчины не просят социальной поддержки, поскольку не ожидают ее получить, что может быть обусловлено негативным опытом в детстве и юношестве, связанным с просьбой о помощи.

Вреденберг и его коллеги (Vredenberg et al., 1986) приводят результаты ряда исследований и делают вывод о том, что статистика, согласно которой депрессивные расстройства среди мужчин встречаются реже, чем у женщин, вполне может объясняться социальной неприемлемостью жалоб мужчин на депрессивные симптомы. Другими словами, депрессия может расцениваться как неприемлемое поведение для мужской роли, и депрессивные мужчины просто не обращаются за профессиональной помощью.

Женщины предпочитают справляться с депрессией, делясь своей проблемой с другом (подругой) или доверившись профессионалу, тогда как у мужчин основные способы борьбы с депрессией — это игнорирование проблемы, наркотики и алко-голь (Vredenberg et al., 1986).

Мужчинам труднее искать помощи из-за давления социальных норм. Например, всего лишь 23% мужчин и 4% женщин, участвовавших в исследовании Бурн и Лэвер (Burn & Laver, 1994), согласились с тем, что мужчина должен сам справляться со своими проблемами, однако большинство мужчин сказали, что их друзья ожидают от мужчины именно такого поведения.

Дерлега и Чейкен (Derlega & Chaiken, 1976) обнаружили, что участники их исследования считали мужчину, который делится своими личными проблемами, менее здоровым душевно, чем того, который держит проблемы при себе. Мейджерс и Биллсон (1992) связывали высокий процент самоубийств среди чернокожих мужчин с нормами твердости и мужественности, которые не позволяют попросить о помощи.

Килмартин указал на еще один серьезный побочный эффект отсутствия у мужчин привязанностей к окружающим. Он отметил, что из-за недостатка чувства близости у мужчин меньше факторов, которые бы сдерживали нанесение окружающим физического и психического вреда.

Социализация, писал он, отстраняет мужчин от эмпатии, и впоследствии это позволяет им проявлять жестокость по отношению к тем, кто встает у них на пути. Практически невозможно, подчеркнул он, понять и пережить эмоции другого человека, если не понимаешь своих собственных. Женщинам присуще в ходе социализации учиться думать о чувствах других и самим чувствовать себя в контакте с окружающими.

Мужская установка на соревнование не дает мужчинам принимать во внимание окружающих. Килмартин полагает, что огромный вклад мужчин в войны, насилие, нанесение вреда планете, подавление социальных меньшинств и психологическую жестокость по крайней мере отчасти обусловлен воздействием традиционной мужественности (Kilmartin, 1994, р. 12).

<< | >>
Источник: Шон Бурн. Гендерная психология.2012. 2012

Еще по теме Норма твердости.:

  1. 5.1.5.1. Формирование неполноценной эмали
  2. ПСИХОСЕКСУАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ И ПОЛОВАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ
  3. Оглавлени
  4. Глава 4. Ограничения, накладываемые традиционной мужской ролью.
  5. Мужская гендерная роль и входящие в нее нормы.
  6. Норма успешности/статуса.
  7. Норма твердости.
  8. Резюме.
  9. 5.3. Формирование норм литературного языка
  10. Вопрос отвердости воли
  11. 3. ПРОГНОЗИРОВАНИЕ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ