<<
>>

Глава тринадцатаясуд уоррена:поворот к либерализму

1. Между тем в стране происходили важные перемены. Становилось очевидным, что наступление реакции наталкивается на растущее сопротивление. Оп-

151

рос общественного мнения, проведенный в предвидении выборов 1948 года, показал, что Трумэн может рассчи-тывать на поддержку всего только 38% избирателей.

Институт Геллапа уже предрек избрание Дыои.

Г. Трумэн меняет тактику. Неожиданно для всех, кроме его ближайших советников, он налагает veto, хотя и безрезультатно, на закон Тафта—Хартли так, чтобы казалось, будто он «связал себя с требованиями рабочего класса и либералов внутри демократической партии»1.

В параллель Новому курсу своего предшественника Трумэн изобретает программу «справедливого курса», напичканную фразеологией времен Рузвельта и некото-рыми такими обещаниями, которые должны были прив-лечь негров-избирателей. Президент заговорил о «граж-данских правах» и, чтобы скомпрометировать респуб-ликанцев, созвал чрезвычайную сессию конгресса для рассмотрения некоторых таких предложений, о которых было хорошо известно, что они не встретят поддержки.

Опровергнув прогнозы, Трумэн выигрывает выборы и, чтобы хоть в чем-то удовлетворить избирателей, доби-вается увеличения минимума заработной платы и рас-ширения сферы пенсионного обеспечения.

Наступление на демократические свободы не только не прекратилось, но даже усилилось. Процесс на Фоли- сквер завершился осуждением Денниса и других руково-дителей компартии США. 6 сентября 1950 г. принимается, как уже говорилось, закон «О внутренней безопасности», известный как закон Маккарепа-Вуда, чаще на-зываемый просто закон Маккарена.

Легислатуры и правительства штатов следовали при-меру Вашингтона. Чистки и преследования шли безо-становочно. Буржуазно-демократические институты под-верглись повсеместному нажиму. Цинично игнорируя широкое антиправительственное движение, усиленное непопулярной войной в Корее, маккартизм не сдавался.

Тем временем ведущим американским политикам, не говоря уже о либеральной интеллигенции в университе-тах, сделалось очевидным, что Соединенные Штаты про-игрывают «холодную войну» против стран социализма.

Заговорили, хотя и настороженно, «об утрате мо-рального лидерства в свободном мире», о несоответст-вии, которое обнаруживается между «принципами», с одной стороны, и «реальностями общественной жизни»—

152

С другой. Все большую тревогу вызывало Возрастав-шее движение молодежи в защиту демократических ин-ститутов, включая право на свободное выражение мне-ний, демонстрации н пикетирование, отмену реакционного законодательства и незаконных репрессий. Всем этим решили воспользоваться находившиеся в оппозиции республиканцы. Они предложили генералу Эйзенхауэру, имевшему репутацию национального героя, выставить свою кандидатуру на ближайших президентских вы-борах в качестве кандидата-республиканца. Расчет ока-зался правильным. Республиканцы победили, и в течение следующих 8 лет Белый дом сделался резиденцией их нового лидера.

Новая администрация, составленная из представи-телей крупнейших монополий, держалась прежнего кур-са политики, хотя и с модификациями. Антикоммунисти-ческий закон 1954 года, так же как и антипрофсоюзный закон Лэндрема-Грифина, был принят уже при Эйзен-хауэре. Репрессии против коммунистов еще усилились. Начиная с 1948 года, аресту и осуждению подверглись 140 руководящих деятелей компартии США: 14 судеб-ных процессов из 18 были начаты или закончены уже при Эйзенхауэре2.

Тем временем законы истории делали свое дело. На смену политике кнута выдвигалась политика «пряника». Новый «кейсианско-рузвельтовский либерализм», или «неолиберализм», как бы его не назвать, все уверен-нее заявлял о себе, как о непременном факторе буржуазной политики нашего времени. Правительство Эйзен-хауэра волей-неволей примерялось к линии, сопряженной с некоторыми уступками рабочему классу, анти-сегрегационному движению, буржуазной демократии.

В 1953 году скончался главный судья Винсон. Эйзен-хауэр остановился на кандидатуре Эрла Уоррена и про-вел ее через сенат. Новое назначение сочли знаменатель-ным. Э. Уоррен родился в 1891 году в Лос-Анджелесе, в семье норвежского иммигранта.

Его отец был механиком на железной дороге. Будущему главному судье не могла не запомниться изнурительная забастовка, ко-торую с великим мужеством проводили железнодорожники под руководством самого Е. Дебса. Занесенный в черный список, Уоррен-старший должен был покинуть город в поисках работы. Устроившись наконец в Бекерс- фильде (Калифорния), он получил возможность поме-

153

стнть сына в колледж. В 1914 году Уоррен-младший заканчивает юридический факультет Калифорнийского университета в Беркли и после непродолжительной ру-тинной работы, армейской службы и разных мытарств назначается на должность дистрикт-атторнея (1925 г.).

Через некоторое время Э. Уоррен, республиканец правого толка и противник «нового курса», приобретает известность как политик. В 1938 году его назна-чают Генеральным атторнеем Калифорнии. В 1942 году Э. Уоррен, одолев своего конкурента, добивается избра-ния на должность губернатора Калифорнии. На этом посту он останется затем три срока подряд. Указывают обыкновенно на проведенные губернатором Уоренном социальные программы, включая увеличение пенсий по старости, помощь безработным, строительство новых школ и пр. В борьбе между Эйзенхауэром и его демокра-тическим конкурентом Уоррен принял сторону генерала, много способствовав его победе в своем густонаселенном штате.

Назначение Уоррена на должность главного судьи было не только платой за услуги, но и, как представля-ется, результатом обдуманного намерения ввести в Вер-ховный суд человека, способного оказать «умеряющее влияние» на ход дел в суде.

В своей новой роли Уоррен мог опереться поначалу разве что на Блейка да на Дугласа. Затем уже к ним присоединился назначенный не без совета Уоррена судья Бреннаи (1956 г.).

Вильям Бреннан родился в 1906 году в Ньюарке (Нью-Джерси), учился в Пенсильванском университете и на Гарвардском юридическом факультете (в 1931 г.). Практиковал как юрист в 1931 —1942 и в 1945—1949 гг. Во время Второй мировой войны служил в вооруженных силах в чине полковника.

До назначения в Верховный суд США .состоял членом Верховного суда штата Нью- Джерси.

Держась концепции баланса сил, т. е. предупреждая уклон влево, Эйзенхауэр назначает в Верховный суд заведомых консерваторов Джона Харлаиа и Р. Стюарта. Квалифицированный юрист, практиковавший в разных областях, Д. Харлан держался правительственной по-зиции, хотя и не зарекался от уклона к строгому лега-лизму, когда администрация позволяла себе явное пре-небрежение правом и традицией.. Р. Стюарт вышел из

т

Польского университета, работал в пью-йорской юриди-ческой фирме, занимал разного рода посты в своем родном штате (Цинциннати) и Нью-Йорке. Внимание Эйзенхауэра Стюарт привлек активной поддержкой его кандидатуры на пост президента. Первым последовало назначение в один из апелляционных судов федерации, затем в Верховный суд (в возрасте 39 лет).

Себя самого Э. Уоррен называл консервативным ли-бералом и при том ссылался на слова А. Линкольна: «Я медленный ходок, но никогда ие пячусь назад».

2. Уже Винсон и его коллеги должны были задуматься над новыми аспектами негритянского движения за гражданские права. Суд и в данном случае следовал за администрацией, начинавшей понимать, что Соединенные Штаты не могут, как об этом заявил сам Трумэн, «сохранять расовый барьер дома и одновременно пытаться оказывать влияние на громадные массы африканских и азиатских народов».

Новая социальная и международная ситуация придала свежий импульс антисегрегационным органи-зациям, среди которых следует выделить «Националь-ную ассоциацию за прогресс цветного населения» (National Association for the Adwancement of the Colored People). Начиная с 30-х годов XX века Ассоциация так или иначе добивалась «выравнивания прав белых и цветных», неоднократно обращалась в амери-канские суды, штатные и федеральные. Особым атакам Ассоциации подвергся джимкроуизм, но, идя далее? этого, она заявляла о равенстве в оплате труда, поли-тическом «выравнивании» и т. д.

После Второй мировой войны, когда негры-солдаты, возвратясь из Европы и Азии, довели дело до того, что даже Трумэн должен был пойти на смягчение расовых барьеров в армии, Ассоциация стала действовать с большей активностью.

В 1950 году она заявила сразу пять исков в судах Южной Каролины, Делавера, Вир-гинии, Канзаса и округа Колумбия. Все эти иски тре-бовали отмены сегрегации в школах, и все пять дошли до Верховного суда США. Так или иначе адвокаты, защищавшие негров, вынуждали судей к выслушиванию аргументов психологического и «общесоциологи-ческого характера», свидетельствующих о том бес-спорном вредег который сегрегация приносит детям.

155

В 1952 году, следуя совету Франкфуртера, Суд Винсона подтвердил закон штата Иллинойс3, запре-щавший издание всякой такой литературы, которая заключает в себе презрительное или оскорбительное отношение к гражданам, связанное с их расой, нацио-нальностью или религиозными убеждениями. Излагая свою точку зрения, Франкфуртер говорил, что легислатура не обязана идти в авангарде социальных наук, таких, как культурная антропология или экология человека; тем не менее лучше не вмешиваться в права легислатур издавать статуты, наподобие иллинойского, так как профессиональная деятельность лица, как равно и возможность получить образование, находится в из-вестной связи с его репутацией, а последняя неотде-лима от расовой или религиозной принадлежности.

Дальше этого Суд Винсона не пошел. Поступившие в Верховный суд антисегрегационные дела перешли по наследству Суду Уоррена.

17 мая 1954 г., в то самое время когда миллионы американцев, сидя перед телевизорами, ожидали но-вого выступления сенатора Маккарти, Уоррен огласил решение Верховного суда по делу негра Брауна, с кото-рого, собственно говоря, все и началось.

Суть дела сводилась к следующему. Родители юной Линды Браун просили соответствующие власти при-нять ее в школу, соседнюю с домом проживания, чтобы избавиться от необходимости ездить елседневно за 5 миль от дома в ближайшую негритянскую школу. Брауну наотрез отказали, в том числе в суде Топика, штат Канзас.

В жалобе, поданной в Верховный суд США, говори-лось, что сегрегация детей, основанная на том, что они обладают черным цветом кожи, принижает их социальный статус, калечит умы и души.

Принимая во внима-ние то новое значение, которое приобрело образование в современном обществе, Уоррен и судьи, которые за ним пошли, сочли ошибочным возвращение к ситуации, существовавшей до 1868 года, когда была принята XIV поправка, как равно и к той, которая имела место в 1896 году, когда суд склонился на сторону формулы «раздельное, но равное».

Место «Плесси» занял прецедент Brown v. the Board of Education Topeka, Kansas.

Решение далось не легко. Обсуждение вопроса за-

156

няло ! 1 месяцев. Суд заслушал консультации экспер-тов по конституционному праву и американской поли-тической истории, позволил себе детальное обсуждение мотивов и условий, определявших содержание и про-хождение тех или иных норм и поправок, включая, конечно, четырнадцатую. Суд согласился с тем, чтобы были заслушаны доводы от специалистов по социологии права, и они были изложены Р. Картером, пред-ставлявшим так называемый Education Fond и некото-рые другие аитисегрегациониые организации. «Столк-новение идей и интересов», принадлежащих к «неюридическим областям» знания, получает наконец долго-жданное признание в судебном разбирательстве.

Из социологии Верховный суд почерпнул аргументы, касающиеся роли публичного образования в совре-менном мире, из психологии — заключение о психо-физиологическом эффекте расовой сегрегации. Что касается исторических приемов толкования права, Уоррен, не отрицая их полезности и уместности вооб-ще, пришел к тому, что для данного случая, для реше-ния дела Брауна, оно не приводит к сколько-нибудь существенным результатам: дело Плесси рассматрива-лось в иное время и основывалось на тогдашних пред-ставлениях о психологии и народном образовании, «далеких от нынешних».

Указав на то, что сегрегация в школах «оказывает вредное влияние на цветных детей и это воздействие усиливается ее правоустановленностью», Уоррен пришел к выводу, что всем тем нарушается the equal protection clause, установленная XIV поправкой.

Развивая свой главный аргумент, Уоррен указал на просвещение как на «наиболее важную функцию госу-дарства и местных органов власти» в особенности, поскольку именно с образованием связано воспитание «доброго, надлежащего гражданства» и наилучшее приспособление к окружающей социальной жизни; школы для черных и цветных детей не отвечают ука-занным требованиям и потому их дальнейшее сущест-вование неприемлемо. И таким образом, заключил Уоррен, мы приходим к выводу, что в сфере народного образования доктрина «separate but equal» не может иметь места.

Лишенное привычного легалистского антуража, включая ссылки на прецеденты, решение суда стало

157 своего рода «символом конфронтации между мифологией и эмпиризмом». Сторонники и последователи социальной юриспруденции получили право заявить, что реалистическая конституция Холмса, Брендайса, Кар-дозо и Паунда одержала важную победу над схола-стической догматикой Тафта, Юза и Винсона4.

3. Противодействуя давлению и прямым угрозам, Верховный суд держался своей линии. Он предложил, чтобы «интегральное обучение» было введено и «по возможности без отлагательств» (1955 г.), поскольку все и всякие формы сопротивления власти Верховного суда противоречат конституции США (1964 г.).

Между тем именно этот вопрос сделался предметом повой и ожесточенной дискуссии, воскресившей конфронтацию федерации и штатов. Почти тотчас за решением по делу Брауна легислатуры штатов обрушились па Верховный суд за «возрождение доктрины вме-шательства». Особенной решительностью выделяется резолюция легислатуры штата Джорджия, принятая в 1956 году. Она заявила о непринятии принципов, которые означают ниспровержение «фундаментальных прав», относящихся к «свободе народа и суверенитету штатов в соответствующих сферах регулирования». Резолюция отвергла право федеральных властей, включая Верховный суд, вмешиваться в вопросы обучения и школьного дела. «Решения и приказы Верховного суда США о разделении рас в публичных учрежде-ниях,— заключала резолюция, — основанные на решении от 17 мая 1954 г. и 31 мая 1955 г., ничтожны, незаконны, не имеют ни силы, ни действия» (null, void, and no force or effect). В таких и подобных выражениях была выдержана резолюция штата Луизиана: политическая и социальная философия судей отвергает «вели-кие конституционные принципы, разумно установленные», нуллифицирует конституции штатов и т. д. Протестовали не тольке легислатуры, но и суды, и среди них наиболее резко Верховный суд Северной Каролины. Около сотни конгрессменов (96), представлявших главным образом Юг, опубликовали «Декларацию конституционных принципов» (1956 г.), направленную против десегрегации негров и цветных.

158

Трудно сказать, однако, как разрешилось бы на практике дело Брауна, если бы па ход событий не повлияла быстро менявшаяся международная обстановка. Крушение колониальных империй и возникновение де-сятков новых национальных государств в Африке, Азии, Океании и Южной Америке вынуждали конгресс к выравниванию правового статуса белых и цветных граждан. Было далеко не безразлично, каким путем пойдет развитие вновь образованных государств, и то, насколько удастся сохранить влияние Соединенных Штатов в тех или иных «жизненно важных» регионах земного шара.

При всем том оказалось, что Верховный суд далеко не так всесилен, как это обычно утверждалось. После десятилетней изнурительной борьбы, далеко не мирной, всего только половина учащихся была интегрирована в школах Севера. На Юге же численность интегрированных составила за тот же срок около 1% от общего числа учащихся. В Миссисипи ни один негр не был принят в «белую» школу. Во многих случаях федеральное правительство, спасая престиж Верховного суда и вместе с ним свой собственный, должно было прибегнуть к силе: в 1957 году—в Арканзасе, в 1962—в Миссисипи и т. д.

В 1969 году, отвечая на вопрос об успехах десегрегации в школах, Уоррен должен был признать, что не более 20% черных учеников и а Юге посещают интегрированные школы. Так же, прибавил главный судья, обстоит дело и в некоторых наших северных городах: черные все еще не имеют равных возможностей с белыми.

4. Вслед за делом Брауна Верховный суд США аннулировал, пока что только в праве, всю ту систему сегрегации, которая охватывается понятием джимкроуизма. Запрещалась дискриминация негров и всех цветных вообще в публичных парках5, при найме квартир в муниципальных домах и номеров в гостиницах6, городских автобусах и на общественных пляжах7. С последним из названных дел аннулировались решения Верховного суда 1883 года, которыми отменялись законы о равном публичном жилье, пропущенные конгрессом «в осуществление XIV поправки и консти-туции»8.

159

Пришлось, как и в деле Брауна, «пожертвовать престижем» ради того нестерпимого давления, которое стали оказывать на политику США народы Азии и Африки. Будем иметь в виду, что с I960 по 1970 год частные капиталовложения в Африке (исключая Южную) выросли в четыре раза: с 600 млн. долларов до 2,6 млрд. долларов. «С развитием атомной энергетики и дальнейшим развитием научно-технической революции возникла острая нужда во многих видах сырья, которые Африка имеет в достатке. И монополистический капитал США в истинно империалистической манере начал кампанию за установление контроля над источниками этого сырья в ущерб африканским народам»9.

Оказалось, пишет А. Кокс, что формула «раздельное, но равное» уже не отвечает ни той революции, которая происходила в мире, ни тем «моральным аспектам цивилизации», которые до сих пор игнорировались. Конечно, «право должно связывать даже и самый высокий суд, но и он в свою очередь должен располагать возможностью идти навстречу нуждам людей и их этическим чувствам»10.

Доходя до крайних пределов социально-юридического мышления, возбужденного в свое время Холм-сом, Кокс видит в Верховном суде США выразителя «национальной совести и национальных идеалов», как совпадающих, так и не совпадающих с текстом закона или прецедента. Доктринально-идеологическому «легализму» прошлого времени противопоставляется новая, интегральная и регулятивная функция права, защищаемая Г. Парсонсом, JI. Мейхью и другими идеологами новой социологии права. Система легальных ценностей противополагается системе «ценностей социальных».

Касаясь собственно правового аспекта, связанного с решением всей совокупности антисегрегационных дел, отметим в добавление к сказанному, по крайней мере, три важных обстоятельства: а) доктрина, согласно которой XIV поправка адресована штатам и только штатами была отвергнута в той же мере, в какой Билль о правах был распространен на акции штатных легислатур и иных властей; б) соответственно с тем конгресс США приобрел право издавать законы, запрещающие расовую дискриминацию во всех ее формах; в) суды должны бы поддержать законодателя как

160

в том, что касается commerce clause, так и в том, что конгресс сочтет нужным предпринять в осуществление equal protection clause, «гарантированной» XIV поправкой.

5. Вынужденный к выражению своего собственного участия в решении расовой проблемы, конгресс пропускает несколько биллей, в основе своей исходящих от правительства. Первый со времени Ре-конструкции Юга билль о гражданских правах был принят в 1957 году. Но то был, по общему признанию, негодный и слабый акт, обнаруживший подноготную процесса, его маложелательный характер. Некоторое продвижение вперед обнаружилось спустя 7 лет, с актом 1964 года (Civil Right Act). Им воспрещалась дискриминация по расовому признаку на всех тех частных предприятиях, которые так или иначе причастны к «междуштатному туристическому обслуживанию»: в ресторанах, заправочных станциях, на транспорте и т. п. Запрету подверглась практика дискриминации при приеме афроамериканцев и цветных на работу.

Волей-неволей законодатель выходил за пределы той традиционной сферы, которая была предметом государственного регулирования в прошлом, введя запреты в область т. н. неправительственных институтов. Формула «равной защиты», как она была использована судом, перешла в правительственные и законодательные акции.

С изданием названных актов конгресс и администрация президента Джонсона сочли негритянский вопрос исчерпанным. Но, как тут же выявилось, преждевременно. На очередь дня встал вопрос о политических — и раньше всего избирательных — правах негров, практически не существующих или неэффективных. Многочисленные ограничения, введенные статутами штатов, создавали непроходимый барьер для проникновения негров в электорат.

161

11 Заказ 7973

Кульминацией борьбы послужили кровавые события в Сельме (Алабама), потрясшие не только Америку, но и весь мир (1965 г.). Здесь, в Сельме, у «Эдмунд петтус бридж» полиция учинила кровавую расправу над демонстрантами-неграми, требовавшими граждан-

ских прав не на словах, а на деле. Биографы Джонсона сообщают, что Сельма была для него мучительным провалом. Повое обращение к конгрессу становилось неизбежным. Результатом его явился Voting Right Act 1965 года, которым легислатура и правительства штатов были ограничены в том, что касается устранения негров от голосования на выборах. Речь шла ранее всего об изобретенных в разное время тестах, связанных с проверкой грамотности негров и цветных, а также «экзаменах», в ходе которых следовало доказать умение читать и толковать конституцию в соответствии с требованиями' и воззрениями экзаменаторов. То была бес-контрольная, никем не ревизуемая практика, а ее результаты представляются вполне очевидными. Даже в «просвещенном Нью-Йорке» лишали избирательных прав пуэрториканцев, для которых родным языком оставался испанский.

Ответом на избирательный закон 1965 года стали иски, заявленные Алабамой, Миссисипи, Луизианой, наконец, Южной Каролиной. Наибольшую известность приобрело дело «Южная Каролина против Катцен- баха»11. Главным аргументом в защиту требования о нуллификации избирательного закона 1965 года Южная Каролина выставила следующий: XV поправка дает конгрессу право издавать акты, пресекающие прямые отступления от права граждан участвовать в голосовании, независимо от цвета кожи, но отменять профилактические меры, принимаемые штатами, конгресс не вправе; Южная Каролина не считает, что проверка гра-мотности служит орудием расовой дискриминации. На большее аргументов не хватало.

В своем решении по делу Верховный суд остановился на концепции «широкой интерпретации». Основополагающим критерием для толкования и применения Отдела второго XV поправки, предоставляющего кон-грессу право издавать законы для приведения в жизнь принципа равной подачи голосов, сказал Э. Уоррен, должен быть тот же самый, который применяется и во всех других случаях, связанных с коллизией федерального и штатного права. При этом Э. Уоррен сослался на «классическую формулу » Маршалла, согласно которой должны считаться законными как те меры, которые федерация предпринимает по прямому уполномочию конституции, так и те, которые, не будучи прямо запре-

162

шенпыми, соответствуют духу и букве конституции (Мс CuIIoch v.Maryland, 1819).

По тем же основаниям Верховный суд признал про- тивоконституциониым нью-йоркский закон, лишавший избирательных прав испано-язычных пуэрториканцев, переселившихся на жительство в город Нью-Йорк (около 1 млн. человек). Предписанием суда власти штата были обязаны12 допустить к голосованию проживавших в Нью-Йорке пуэрториканцев независимо от их знания в английском языке.

Труднее было с решением вопроса о жилищном устройстве негров, поскольку и суду, и конгрессу предстояло определить свою позицию в отношении к частному имуществу и частным имущественным правам вообще. Принцип, использованный в деле о чарльстон- ском мосте, не годился. И то же могло быть сказано о законах и судебных решениях, связанных с «новым курсом» и десегрегацией. При всем своем радикализме эти решения держались того, что конгресс может регу-лировать такую деятельность, которая так или иначе связана с «междуштатной торговлей», туризмом, публичным обслуживанием, местами общественного пользования вроде пляжей и т. д. Устранение расовой дискриминации при сдаче внаем квартир или при покупке домов в кварталах, населенных одними белыми, было в известном смысле не менее головоломным, чем решение по иску Брауна. Даже и записные либералы, приняв антисегрегационные постановления суда, считали, что есть предел, далее которого идти нельзя: жилищный вопрос, танцевальные залы и т. д.

В 1956 году конгресс после длительной борьбы признал противоконституционной расовую дискриминацию при продаже и аренде жилых помещений. Но, как и следовало ожидать, допускались исключения, делавшие закон неэффективным. Последовали судебные споры, дошедшие и до Верховного суда США.

И*

163

Несмотря на сопротивление Харлана и Уайта, Верховный суд подтвердил и реформировал закон 1968 года. Было постановлено, что дискриминация недопустима при продаже всех видоївнедвижимости, и таким образом возникло два домопродажных права: конгресса и суда. Предвидя сопротивление, суд нашел, что всякое частное лицо, которое присоединится к администрации

штата в нарушение конституционного права, становится субъектом федерального преследования.

Новый взрыв ярости в судах и легислатурах штатов грозил потрясти федерацию. Повсеместно утверждалось, что Верховный суд вышел за пределы своей компетенции, поскольку был отвергнут «разумный ком-промисс», созданный законом 1968 года. Конгресс подстрекался к «исторической атаке» на конституционное ревью Верховного суда.

Но то были все же арьергардные сражения. В том, что касается межрасовых отношений, установилось юридическое равенство: столкновения в Сельме заставили принять закон об избирательных правах, новая волна протеста, вспыхнувшая после убийства М. Кинга, сделала возможным прохождение закона о десегрегации в жилищном вопросе13.

Конечно, от юридического равенства до фактического еще очень далеко. «Нельзя изменить сердца людей с помощью одного только права»,—признавал президент Эйзенхауэр. «Мало просто открыть ворота возможностей», — говорил президент Джонсон. «Дискриминация продолжала существовать, — констатирует Б. Ха- бенстрайт, — несмотря на то, что она более не под-держивалась правом»14.

Продолжала и продолжает существовать, скажем мы. В только что упомянутой нами Сельме, на демонстрации, проходившей в апреле 1981 года, один из лидеров движения за гражданские права негров Дж. Джексон говорил, обращаясь к тысячам демонстрантов: «Как и десятки лет назад, темнокожие американцы по-прежнему испытывают на себе все отвратительные проявления расизма и дискриминации. Мы не можем видеть, как линчуют негритянских юношей в Мобиле. как убивают негритянских детей в Атланте».

В историческом плане десегрегация и уравнение прав негров могут быть поставлены в ряд с равенством прав граждан, как оно провозглашалось в итоге антифеодальных революций. Но как в том, так и в другом случае неизменным остается то, что писал на этот счет В. И. Ленин: «Капитализм не может «вместить» иного освобождения, кроме правового, да и это последнее всячески урезывает»15.

164

6. Антисегрегационные решения Верховного суда вызвали «политический шторм», как об этом порой говорят и пишут. Не только враги, травив-шие суд, но даже и либералы, заявлявшие о своей поддержке «линии Уоррена», мучились сомнениями, когда обнаруживалось, что она тяготеет к «революции в расовых отношениях».

Находясь в плену «институционных понятий», юридическая Америка держалась того, что конституционные вопросы должны решаться комплексными усилиями легислатуры и суда — каждым в его собственной роли. «Немедленный прогресс», осуществляемый с помощью судебных решений, трактовался как неприемлемый. «Институционные нужды», к удовлетворению которых может стремиться суд, противопоставлялись «субстанциональному прогрессу», идущему от легислатуры.

Один из уроков дела Брауна, отмечает А. Кокс, состоит в том, что конституционные ревью Верховного суда нуждаются в санкции законодательной власти. Без этого люди, которые отстаивают принцип 1896 года (в деле Плесси), позволяли себе утверждать: десегрега-ция — это не право, а диктат 9 людей, заседающих в данное время в Верховном суде. Придут другие 9 человек и восстановят старое право.

Но и сотрудничества с конгрессом еще недостаточно. Может ли запрещение сегрегации в ресторанах и закусочных быть эффективным без поддержки в штатах, т. е. их собственными легислатурами и правитель-ствами? Но и этого мало. Запретив дискриминацию негров в жилищном вопросе, как часто способен Верховный суд поддержать это новшество собственными силами? И наконец, дав неграм право быть избранными в легислатуры и на должности, как можно будет принудить белых избирателей голосовать за негров? «Реакция на решения о школьной сегрегации, — заключает А. Кокс, — предполагает негативный ответ на эти во-просы»17.

Даже и теперь, спустя десятилетия, истекшие после дела Брауна, справедливо признается, что в сферах, охватываемых понятием «неправительственных институтов», включая «большой бизнес», т. е. в экономической и социальной системах, как они есть, эффект, произведенный решениями о десегрегации, все еще неве-

165

лик. По и в том, что касается власти штатов как непременного элемента «правительственной системы», остались все те существенные привилегии белых, которые не могут быть учтены действующим правом, включая преимущества в предоставлении работы и жилья.

Новая Сельма, па этот раз захватившая негритянское гетто в Майями (1980 г.), взорванные кварталы и новые сотни жертв служат красноречивым напоминанием того простого факта, что от формального до фак-тического равенства белых и цветных в Америке еще очень далеко.

И все же было бы опрометчиво принижать значение дела Брауна и всей той цепочки судебных и легисла- тивных решений и мер, которые за ним последовали. Как бы ни обстояло дело на практике, само то, что были сняты правовые барьеры, преграждавшие путь к десегрегации, и даже борьба за нее,— немаловажно. «Теперь,— признает А. Кокс,— осталось уже мало тех, кто желал бы восстановления кастовой системы под девизом «раздельное, но равное».

<< | >>
Источник: Черниловский 3. М.. От Маршалла до Уоррена: (Очерки истории Верховного суда США).— М.: Юрид. лит.,1982.— 224 с.. 1982

Еще по теме Глава тринадцатаясуд уоррена:поворот к либерализму:

  1. Глава тринадцатаясуд уоррена:поворот к либерализму
- США -