<<

заключение

Есть вопрос, который не может быть обойден: каково будущее Верховного суда США, каким путем пойдет он в своих дальнейших отношениях с законодательной властью федерации и штатов? Этот вопрос задают себе прежде всего американские исследователи, как критикующие, так и защищающие Суд Уоррена.

Критикуют его внешним образом за то, что принцип справедливости (justice, fair) был поставлен выше принципа законности, конституционности, тра-диционных доктрин и приемов правосудия.

Защищают его как раз за то, что были «революционизированы привычные стандарты поведения», .мешавшие суду ответить на «социальный 'вызов» переживаемого времени. Одни говорят при этом, что Уоррен склонился к «тирании большинства», противоречащей американским стандартам демократии, другие находят Суд Уоррена удачным и своевременным «посредником», сумевшим примирить «народные требования» с «требованиями права» и тем самым вывести страну из острого политического кризиса без сколько-нибудь серьезного ущем-ления «прав меньшинства». В том и задача Верховного суда, пишет американский юрист Р. Ст-имен, чтобы быть авторитетным интерпретатором права и законности, необходимым для существования американской политической структуры1.

Далеко не (последним делом в этом отношении считается «поддержание баланса» (равновесия) в отношениях между федерацией и штатами2.

205

По большинству суждении, как представляется, право «конституционного ревыо» Верховного суда не может быть затронуто, что, впрочем, не исключает усложнения процедуры, связанной с объявлением закона ничтожным (квалифицированное большинство, единогласие суден и пр.). «Несомненно, — заключает свою книгу Стимен,— кризисы будут переживаться и в будущем, но они придут с новыми трудными пробле-мами, а не как результат конституционного недомогания»3.

По-иному смотрит на дело А. Кокс: «Только история,— пишет он, — покажет то, насколько Суд Уоррена нарушил правовой баланс.

Историки будут, как я духмаю, писать, что тенденция, заключенная в его, суда, решениях, отвечает тому общему, что есть в американской истории — немного прогресса, но умеренного, человечности, но без сентиментов, кое-что от идеализма, но без доктринального, а по существу своему прагматического»4.

Из того, что прочитано нами о Суде Уоррена, самым критическим и наиболее интересным по мысли представляется (после А. Кокса) книга проф. А. Байке- ла «Верховный суд и идея прогресса»5. А. Байкел резко противопоставляет Уоррена его предшественнику Ви.н- сону, для которого «мания лояльности» в отношении правительства и ксенофобия (ненависть к иностранному) были в чем-то вроде символа веры. И не только в политических делах, как, например, в деле Денниса, но даже и в уголовных, замечает Байкел, Суд Винсона выступал в качестве «усердного и одностороннего обвинителя. Казалось по временам, что суд забыл о своей независимости»6. Моральный климат, унаследованный этим судом, характеризуется неистребимым пессимизмом насчет способности людей двигаться сколько-нибудь сознательно в правильном направлении, за иск-лючением того, что относится к бизнесу. «Демократические идеалы были, конечно, едва ли модными»7.

Между тем, продолжает свои рассуждения Байкел, уже до первой мировой войны американская правовая наука приступила к критическому пересмотру «нетленных ценностей конституции», свидетельством чего явились работы Д. Смита, Ч. Бирдса и других авторов.

Постепенно вырабатывается и проникает в сознание юристов вера в прогресс, достигаемый с помощью реши-

206

тельных действий. Люди вроде Уоррена и примкнувших к нему были порождением новой «идеалистической веры в прогресс». Конституция не была для них «катехизисом», а сами эти судьи отказались от роли жрецов, обязанных повествовать о ней.' Суд Уоррена стремился учитывать великие индустриальные и политические проблемы своего времени, «учитывать человеческий опыт» и не чуждался того, чтобы «черпать мнения не только из чтения конституции, но и из чтения жизни».

А на деле все это значило одно: «перевод политики в судебные решения». Ничего другого не оставалось еще и потому, что попытка суда опереться на конституцию оказалась безрезультатной, ибо сколько-нибудь приемлемой легальной основы для наиболее важных решений фактически не существовало.

Держась умеренной позиции, много цитированный выше Б. Шварц смотрит на дело оптимистически, полагая, что теперь нет возврата к формальному легализму, т. е. к отказу от учета социальных нужд. И не без оснований возмущается: «Парадоксально, но есть люди, считающие себя либералами и утверждающие тем не менее, что Верховный суд должен положительно, действуя даже и с большей ответственностью, отнестись к восстановлению конституционализма в его легислатив- ной сфере»8.

Отводя Верховному суду роль главного и самого авторитарного защитника «гражданских сівобод», Б. Шварц, как и его единомышленники, занимает далеко не безупречную позицию. В какой-нибудь особенной ситуации она может подтолкнуть суд к игнорированию всякой законной опоры, включая опору на Билль о правах и XIV поправку. Апология свободного судейского усмотрения уже давно находит себе защитников, среди которых отметим раньше всего Р. Паунда, полагавшего, что т. н. всемирное «индустриальное общество» не может довольствоваться ни нормами права в их привыч-ном значении, ни даже нормами «справедливости», поскольку «правовой дуализм» может помешать истинному правосудию. Все дело в том, чтобы отыскать верную основу, пригодную для «унифицированного мира

завтрашнего дня»9.

Ревизия американской избирательной системы должна быть, без особых сомнений, поставлена в заслугу Уоррена и пришедших за ним судей. По, как справед-

207

ливо замечает по этому поводу тот же Байкел, «выборы ееть особый вид айсберга: основные политические процессы скрыты под іводой. Надувательство, торговля, обработка и посулы... пришпоривание и препятствование были и будут продолжаться»10. Доступ к власти принадлежит меньшинству и при этом группам, «находящимся в оппозиции к обществу».

По всем этим причинам суд не служит и не может служить достижению решающих результатов, делающих невозможным существование дискриминированных групп населения. То же самое относится и к системе «правящего меньшинства» (minoritys rule): суд не способен изменить ее, и все, что в его силах — смягчить наиболее одиозные проявления связанной с тем несправедливости11.

Действуя таким образом, признает Байкел, суды не должны разрывать с прошлым, поскольку оно может рассматриваться как «кладезь предостережений», вполне допустимо обращение судов к моральной философии или политической теории, абстрагирующим исторический процесс в целом.

Можно ли из всего этого вывести сколько-нибудь последовательную теорию? Ответа на этот вопрос мы не находим, а он важен. И, наконец, последнее: есть ли у Суда Уоррена, или у «линии Уоррена» будущее или сколько-нибудь реальная основа для ее воспроизведения и развития? Увы, говорит Байкел, такой уверенности нет и не может быть. Методы, которыми пользовался Уоррен и его коллеги, далеко не безупречны с точки зрения действующего права, а создавать право суд не в состоянии. Как бы там ни было, суд должен держаться права, держаться принципов, занесенных в конституцию государства, а они уже столь неопределенны, так по- разному толкуются, что вполне уместно смотреть на них как на простые предостережения. И еще вопрос, на-сколько долго конгресс будет терпеть супремацию Верховного суда? Даже если считать, что реформа суда, о которой так много говорилось и писалось, не исключит конституционного надзора, кто может «поручиться за то, что роль Верховного суда не будет «низведена» до роли «равного па'ртнера» & системе 'существующих феде-; ральных властей?

Пока что до этого не дошло. Долгий опыт, как бы к нему ни относились на словах, научил американский правящий класс и его агентов той простой истине, что

208

«трогать» Верховный суд рискованно. Особенно в условиях общей политической .нестабильности, порождаемой экономическими кризисами, коррупцией верхов, неудачами во внешней политике и іпр.

Даже и эксцеесы- вроде тех, на которые отважился Суд Уоррена, принимаются как необходимый компонент всевластия моно-полистической буржуазии — экономического, политического и идеологического. Верховный суд нужен и для того, чтобы корректировать конгресс, когда он сам того хочет,— что много раз случалось,— и для того также, чтобы удерживать и усиливать централизм, как он сложился в отношениях между федерацией и «суверенными» штатами.

Можно согласиться с чехословацким исследователем истории Верховного суда США И. Бланожем, полагаю-щим, что судебная интерпретация .конституции (и законов), как она была реализована в США, а затем так или иначе воспринята другими странами, представляет собой наиболее важный и наитипичнейший способ «формирования буржуазной конституционности»12.

По сведениям из американских источников, с 1803 по 1972 год Верховный суд США признал противокон- ституционными 92 акта конгресса, 796 актов, относящихся к конституционным правам и законам штатов, и 93 постановления муниципальных органов. За тот же период Суд отменил 143 собственных решения.

На этом мы, пожалуй, могли бы завершить наши очерки, поскольку все дальнейшее выходит за пределы истории, как науки о прошлом. Тем не менее вряд ли может быть оправдано совершенное воздержание от оценки ныне действующего Суда Бергера.

Еще .покойный Б. С. Никифоров, оценив ситуацию, сложившуюся в Верховном суде при Бергере, отметил тот бесспорный факт, что США, впервые за много лет, получили Верховный суд с преимущественно консервативным большинством. Двум явным консерваторам. Бергеру и Ренквисту, противостоят два либерала, Брен- нан и Маршалл, из пяти остальных двое чаще всего склоняются вправо (Блэкман и Пауэлл), трое — влево (Уайт, Стивене, Стюарт).

209

14 Заказ 7973

Притакого рода «дислокации», продолжает Б. С. Никифоров, вряд ли может быть предпринят «оптовый» пересмотр линии Уоррена и его решений. Присоединяясь к такого рода суждению, заметим со своей сторо-

ны, что, как показывают опросы и разного рода исследования (социологические и юридические), общественное мнение Америки находится на стороне Уоррена и его линии в решении политических, социальных и собственно процессуальных вопросов, далеко еще не решенных.

С такого рода ситуацией не может не считаться за-конодатель и правительство.

Уже сама борьба вокруг приемника Уоррена показала, что крайне правый выбор невозможен или нежелателен.

Что касается «линии Бергера» может быть сказано только то, что по условиям времени она отличается крайней непоследовательностью, переходом справа налево и слева направо. Это то, что французы назвали однажды «политикой качелей». Б. С. Никифоров ссылается на решение Верховного суда по вопросу о смертной казни. В июне 1972 года Верховный суд, склонившись к мнению Маршалла, Бреинана и Дугласа, нашел, что смертная казнь недопустима. Через четыре года, в несколько обновленном составе, суд нашел, что прн известных обстоятельствах, при том, что вердикт присяжных и приговор судей будут ограничены требованиями строгого учета отягчающих и смягчающих вину обстоятельств, смертная казнь может иметь место. Решение об отмене смертной казни было принято большинством в один голос, решение об ее восстановлении семыо го-лосами против двух (Бреинана и Маршалла).

Вопрос о применении или об отмене смертной казни слишком сложен и в особенности для страны с возрастающей общеуголовной преступностью, доходящей до крайних форм жестокости и опасности для общества. По этой причине мы бы не стали придавать вышеска-занному инциденту чрезмерного значения. Гораздо хуже обстоит дело с решениями, ревизующими! (хотя и не кардинально) прецедент, созданный делом Миранды. И более всего обращает на себя внимание их намеренная казуистичность. Верховный суд разрешил, хотя и с приличествующими оговорками, использование признаний («в ограниченных целях»), вырванных недозволенными методами, но обязал суден сообщать присяжным, что они должны отвлечься от такого рода признаний при вынесении вердикта о виновности (!).

Давление полиции сказалось и в том, что решениями 1971 —1972 гг., Верховный суд позволил производ-

210

ство некоторых следственных действий (до предъявления обвинения) в отсутствие адвоката, в тревожащем расширении прав полиции обыскивать подозреваемых ею лиц (дело Каландры, 1973 г.).

Еще худшим следует считать позицию Верховного суда в расовых вопросах, допускающих для ряда случаев государственную и частную дискриминацию негров и цветных (дело «Вашингтон против Девиса», дело белого абитуриента Бэкки из Калифорнии и др.).

Можно .понять -судью Маршалла, который в своих выступлениях перед студентами доходил до утверждения, что с расовой дискриминацией >в Америке не только не покончено, но что ей не видно конца.

Встревожены л профсоюзы. .В 1975 году Верховный суд, восстановляя изжитую (практику, возложил на профсоюз водопроводчиков и теплотехников Далласа уплату убытков, которые были причинены предпринимателю забастовкой и пикетированием. Несмотря на протесты Дугласа, Бреннана и Маршалла, Верховный суд счел возможным возвращение « практике судебных приказов о прекращении забастовок и т. д.

В то же .время может быть отмечено, что в ряде немаловажных случаев Верховный суд так или иначе держится политики самоограничения. Следуя за законода-телем, суд пропустил закон 1970 года о снижении возрастного ценза для избирателей (до 18 лет), признал противоконституционной систему цензов, связанных с грамотностью и оседлостью. В 1978 году большинством голосов Верховный суд признал законными те меры университетов, (которые благоприятствуют проникновению негров и цветных в высшие учебные заведения.

211

14*

Одним словом, сейчас, как и в 1978 году, справедливо держаться позиции, которую сформулировал Б. С. Никифоров: Суд Бергера содействует смещению политической ситуации вправо®3. С нынешней администрацией США (Рейгана) такого рода смещение уже вполне определилось.

<< |
Источник: Черниловский 3. М.. От Маршалла до Уоррена: (Очерки истории Верховного суда США).— М.: Юрид. лит.,1982.— 224 с.. 1982

Еще по теме заключение:

  1. 1.2. Умозаключение как переход от посылок к выводам.
  2. § 5Заключение экспертов
  3. § 5. Заключение эксперта
  4. 3.1. Утверждение прокурором обвинительного заключения как процессуальное решение о доказанности обвинения
  5. 3.2. Проверка прокурором относимости и допустимости имеющихся в деле доказательств при утверждении обвинительного заключения
  6. 3.3. Выявление и устранение прокурором ошибок в определении пределов доказывания при утверждении обвинительного заключения
  7. 3. Заключения экспертов
  8. Глава 9. СТАДИИ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ.ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА
  9. Глава 11. ОЦЕНКА ЗАКЛЮЧЕНИЯ СУДЕБНОГО ЭКСПЕРТАСЛЕДОВАТЕЛЕМ И СУДОМ
  10. 6.1. Заключение судебно-бухгалтерской экспертизы
  11. 6.2. Оценка заключения судебно-бухгалтерской экспертизы
  12. 6.4. Использование заключения эксперта-бухгалтера
  13. § 12. Заключение эксперта
  14. 5.1. Заключение эксперта: процессуальная форма, структура и содержание
  15. 5.2. Оценка заключения эксперта судом, помощь специалиста
  16. 5.3. Заключение и письменная консультация специалиста, процессуальный статус, оценка и использование в доказывании
  17. в. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  18. 3.4. Заключение судебно-психиатрической экспертизы
- США -